В сущности, ей было все равно, будет Изольда петь или, напротив, пустится в пляс. Так, просто отметила про себя, как раньше, глядя в окно на затянутое тучами небо, отмечала: дождь будет, надо взять зонтик и положить Машке дождевик.
Машка сейчас спит, подсунув к животу плюшевого слона. Одеяло скомкано в ногах, пижама до ушей задралась… Надо Стасу написать, чтобы он окно на кухне закрывал по ночам. А то Машка опять простынет.
На нижней шконке Изольда жалобно затянула:
– Вы ответьте, братцы-граждане, кем пришит начальник.
Течет речка, моет золотишко, молодой жульман заработал вышку…
Из дальнего угла опять заматерились, грохнули то ли табуретом, то ли ботинком в стену, Изольда ругнулась в ответ. На соседних койках тоже недовольно загомонили:
– Закрутила! Еще тут арию булдырить!
– Цыц, ведьма!.. Ломи копыта отсюдова!
Ольга повернулась на бок, накрыла голову подушкой, чтобы ничего не слышать, никого не видеть… Господи, да почему же Стас-то не едет? И писем не пишет. За два месяца – всего одно письмо, да и то коротенькое, пять строк.
Мол, все нормально, дети в порядке, целую, пока. После этого письма – ни слова, ни звука, она измаялась вся. Что у них случилось? Может, все плохо совсем?
– Гад он. Вот и не едет! А ты – дура!
Зойка, Ольгина соседка справа, сдернула у нее с головы подушку, зашвырнула в угол:
– Хоре трещать, спать не даешь!
Значит, Ольга снова думала вслух. В последнее время с ней такое случалось.
Изольда снизу снова пнула в сетку.
– Хватит квакать там! Дрыхайте давайте, и так до побудки всего ничего осталось.
После того как Изольда вспоминала своего светляка, настроение у нее обычно портилось.
– Сама не квакай! – Зойка за словом в карман не лезла, на Изольду ей начхать было. – Дуры вы обои со своими козлами!
– Он не гад, – тихо сказала Ольга. И почему ей важно было, чтобы эти чужие тетки ее Стаса не считали гадом? Смешно. А все равно важно было почему-то. – Там, наверное, случилось что-то, вот он и не едет. И не пишет потому, что меня расстраивать не хочет.
Он такой у меня… Дурачок…
Может, Машка все-таки заболела? Она по зиме все время простужается, у нее миндалины. Врач говорил, если дальше так пойдет, придется удалять… Сказал, хорошо бы на море летом… Они уже все распланировали, а тут все эти несчастья на них свалились. Ну ничего, до лета, может быть, еще и амнистия будет…
Зойка, будто подслушав Ольгины мысли, сказала:
– Ниче, мамкам амнистия скоро выйдет.
