— Ничего-ничего, все нормально, надо только ее вынуть.
Он, прихрамывая, проходит через арку в сторону Нового здания, и я слегка виновато плетусь за ним. В кустах обнаруживается спрятанный там туалет — не, реально — и Лори ныряет в одну из кабинок, захлопнув за собой дверь.
— Э, может, помочь?
— Нет. Ни за что. Ты не подождешь снаружи?
— Конечно.
Я жду снаружи, и несколько минут спустя Лори выходит, уже больше похожий на себя.
— Все нормально, да? Я тебе ничего там плохого не сделал? — нервно оглядываю его я.
— Ты заставил меня идти на официальный ужин с анальной пробкой.
Да, Тоби, кое-что плохое ты сделал. — Кажется, он улыбается. — Но все хорошо.
— И я тебе ничего не порвал или еще что?
— Нет. Просто смотреть, как я достаю из себя пробку, это уже слишком.
Тут я спохватываюсь:
— Э-э, а кстати, где она?
— В мусорке, милый. Я отказываюсь ходить с анальной пробкой в кармане.
Мы шагаем по залитым лунным светом дорожкам, и я подхватываю его под руку.
— Да это просто отмазка такая, чтобы не пришлось больше ее носить.
— Да, ты меня подловил.
«Ага» — думаю я. «Я тебя поймал». И прислоняюсь к его плечу. Я такой довольный и уже начинаю клевать носом, но не хочу, чтобы моя магическая ночь древних традиций, хорошей еды и перепихонов в крытых галереях заканчивалась.
Он высвобождает руку и вместо этого приобнимает меня за плечи, что даже лучше.
— Там уже все кончилось? — спрашиваю я. — Или нам надо вернуться?
— Можем, если хочешь. Большинство гостей уже разошлись, но кто-то еще должен быть.
— Да не, не надо. Мне так больше нравится.
Мы идем обратно через галерею в передний двор. Наши шаги звенят на каменных плитах дорожек.
— Я о тебе столького не знаю, правда? — И его голос очень тихий, когда он это произносит. Только для меня."
"Так странно, ведь я, можно сказать, восьмерки в воздухе делал, лишь бы Лори мной заинтересовался, а теперь он спрашивает, и чувствую, что не готов отвечать. Теперь я рискую слишком много всего потерять. Он слишком много мне дал.
Сегодняшний день… у меня еще ничего лучше не было.
Вдвоем с Лори. Почувствовать себя частью его мира, его жизни. Быть тем, кого он так хочет и так ценит, что ревнует к другим.
Да, это не любовь, но достаточно близко к ней, верно?
Но что случится, когда он поймет, что нечего тут ревновать? Что если правда обо мне — о моей жалкой дерьмовой жизни — снова все изменит? И это когда мы наконец-то приблизились к той точке, в которой я хочу находиться.
Так что бросаю ему широкую улыбку.
