Всё, что нас связывает

Они были потрепаны, но в приличном состоянии. Более того, пусть звучит по-идиотски, но это обувь Яна, так что я готов носить ее не снимая. Ботинки подошли идеально.

— Боже, мне стоит к тебе переехать, — пробурчал Дойл. Он даже не заметил, что я перестал дышать. Этот мужчина когда-нибудь добьет меня своими словами. — Представь себе, как быстрее проходили бы твои утренние сборы, если бы не нужно было думать, надеть ботинки от Антонио-хрен-какого или...

— «Антонио Маурици», — крикнул я, когда он направился к лестнице.

— Да мне, блядь, по барабану!

Я спустился следом и, остановившись у шкафа в прихожей, достал пальто «честерфилд». Но Ян опять взялся за свое:

— Возьми форменную куртку и пошли уже.

Дойл зарычал, поэтому я схватил куртку, проверил, не забыл ли значок, ключи, оружие, права, кошелек и телефон, и выскочил из квартиры.

Заперев входную дверь, Ян устало покачал головой, словно я его вконец вымотал, и бросился вниз по ступенькам.

— Знаешь, сколько мне нужно времени, чтобы собраться?

— Ты просто от природы великолепен.

А мне приходится работать над собой. Идеала нелегко добиться.

— Садись уже в машину!

Я продолжал посмеиваться, устраиваясь на сидении и сообщая Яну, что мне нужно еще кофе.

— Если бы не торчал кучу времени перед зеркалом, смог бы выпить кружку.

— Ага, напомню еще раз. Красота не выносит спешки.

Дойл сорвался с места, словно мы только что банк ограбили. Я вцепился в приборную панель.

Его коварная улыбка не ускользнула от меня.

ЛЮСИ КЕНСИНГТОН была похожа на героиню с обложек любовных романов, где в гордую девственницу по уши влюбляется главный герой. В реальности девица материлась как грузчик и кидалась на Яна с ножом, стараясь поскорее выковырять его сердце из грудной клетки.

Думаю, раньше с ней обращались более деликатно, потому что она возмущенно заорала, когда Ян ее обезоружил, уложил лицом на асфальт и застегнул на запястьях наручники. Люси при этом поливала его отборным матом, некоторые выражения я даже не слышал — уникальный случай — пока не началась стрельба.

Как только все — нацбезопасность, местная полиция и мы — оказались под пулями, зажатые во дворе реабилитационного центра, Люси тут же заткнулась, сжалась в комок за спиной Яна и завела волынку с извинениями.

— Мне так жаль — всхлипывала она, прижимаясь щекой к широкой мускулистой спине Яна. — Но я бы не зашла настолько далеко, если бы не была такой сукой.