Всё, что нас связывает

— И что, поэтому ты решила оставить его при себе, но заиметь на стороне Фила? — спросил я, стараясь, чтобы слова не звучали как обвинение.

— Между мной и Яном никогда не было чего-то особенного.

Если мне когда-нибудь посчастливится заполучить Яна Дойла в свою постель, то я всеми способами дам ему понять: он — единственный и желанный. И он уже никуда не сможет уйти, потому что я его не отпущу.

— И кстати, Миро, он никудышный любовник. Предупреди любую, кто надумает к нему приблизиться, — заявила Эмма сердито.

Ее голос сочился презрением. — Он эгоист до мозга костей.

Я не обратил внимание на выпад.

— У тебя дома есть что-то из его вещей, или у него из твоих?

— Ты должен был меня предупредить, что работа у него всегда на первом месте, что он уйдет среди ночи на задание, даже не потрудившись позвонить, и исчезнет на целый месяц.

— Я задал тебе вопрос.

— А потом появится снова и сразу захочет заняться сексом.

Очень похоже на Яна.

— Нет! У меня дома нет его вещей. Как и моих у него. Он чуть ли не обыскивал всю свою квартиру, чтобы я ничего не забыла перед уходом.

— Эмма была вне себя от ярости, голос дрожал от обиды. — В его доме нет ничего, что принадлежало бы не ему. Он никогда этого не допустит.

Я уже потерял счет футболкам, которые Ян у меня забрал. Он присвоил толстовку с капюшоном и логотипом Чикагского университета, и красный кашемировый шарф, и, похоже, ботинки, о которых я совсем забыл. Но я никогда о подобном не задумывался. Мы обменивались вещами. Так делают напарники.

У меня же был его спортивный свитер из Вест-Пойнта и кашемировое полупальто, которое я одолжил восемь месяцев назад, но так и не вернул.

Еще Ян оставил у меня военную полевую куртку, когда в прошлый раз возвращался домой под утро. Помню, как в час ночи в дверь постучали, тогда еще пришлось извиняться перед парнем, прижимавшим меня к дивану, — кажется, его звали Вейн. Открыв, я обнаружил на пороге избитого и еле стоявшего на ногах напарника, всего в кровоподтеках.

— Ох черт, — охнул я тогда, не зная, как прикоснуться, чтобы не сделать Яну больно.

— У меня сотрясение, — объявил он. — Тебе придется за мной присмотреть.

Я протянул к нему руки:

Шатаясь, Ян шагнул вперед, рухнул на меня всем весом, положил голову на плечо и крепко обнял.

— Это же эмблема воздушно-десантных войск, — выдавил из себя парень, с которым я теперь вряд ли потрахаюсь. — Вот черт.

Я знал только, что мой напарник был спецназовцем. И никогда не углублялся — не мое дело.