Всё, что нас связывает

Тот постучал по стеклу. Я вышел из помещения для наблюдения и подошел к охраннику с этой стороны двери.

— Мой выход, — сказал я.

— Прости, что так получилось, — ответил он сочувственно.

— Спасибо, — проговорил я.

Охранник отпер дверь, и я, мягко скользнув внутрь, остановился в ожидании, пока Рол или Томпсон обратят на меня внимание.

— Миро, — произнес Хартли и встал, широко улыбаясь и сверкая глазами.

Охранник быстро положил руку ему на плечо и вытянул дубинку, готовый силой усадить его обратно.

— Все в порядке, — каркающим голосом произнесла Рол, явно подавляя страх, который внушал нависший над ней мужчина.

Наверное, на уровне инстинктов ей хотелось бежать. Томпсон тоже испугался, настолько, что, вскочив на ноги, опрокинул стул.

Крейг Хартли вызывал жуткий страх, особенно когда его совершенное спокойствие внезапно оборачивалось яростными и решительными движениями.

Охранник осторожно отступил назад, но не убрал дубинку, держа ее наготове. Томпсон не сел обратно, а стоял и смотрел на Хартли, который уставился на меня как на мессию.

— Я надеялся, что ты где-то поблизости, — вздохнул Крейг и жестом пригласил меня присаживаться, будто это была не суперзащищенная комната для допросов в тюрьме для душевнобольных преступников, а столик в ресторане. — Я не видел тебя почти два года.

— Да, с тех пор, как ты помог с убийством Ламберт, — сказал я, не сдвинувшись с места.

— Тебе понравились мои наблюдения, — напомнил он мне, прищурившись и переступив с ноги на ногу. — Я читал, что убийца Кристины Ламберт умер в тюрьме.

Его что, сначала изнасиловали?

— Он это заслужил. Изнасилованию нет оправдания; для этого и существует обольщение.

Хартли сначала убивал, а потом уродовал своих жертв, превращая их в то, что он называл искусством. Мне лично за кровью, обнаженными тканями, мышцами и костями было трудно разглядеть его «искусство». Но Хартли никогда не делал жертвам больно. Женщины попадали в его постель и засыпали вечным сном.

Вот так мы с Норрисом его и поймали. Свидетели постоянно описывали красивого блондина, роскошного мужчину, прямо прекрасного принца во плоти.

Как только мы начали сопоставлять даты, время и места, обнаружили закономерность, поэтому ежедневно навещали Хартли, подталкивая, подстрекая и пытаясь сбить с толку. Благо его высокомерие это позволяло: Хартли был уверен, что ни я, ни Норрис не могли сравниться с ним умом.

Но в вечер перед арестом он впустил нас, разрешив Норрису осмотреться, а мне наблюдать за своей готовкой на кухне.