Всё, что нас связывает

— Береги себя, — добавил Хартли.

Я постучал в тяжелую железную дверь.

— Увидимся в июле. Когда будет жарко.

— Да, конечно, — согласился я.

Затем дверь открылась, и я выскользнул наружу.

Оглянувшись, я видел, как Хартли начали засыпать вопросами, но он молчал, уставившись на присутствующих пустыми глазами, пока охранник не объявил, что заключенному пора возвращаться в камеру.

Внезапно меня накрыла волна глупой радости: я был за рулем и мог спокойно уехать, не дожидаясь агентов ФБР. Вспомнилась последняя поездка в Элджин.

В тот день я почувствовал комок желчи где-то в горле и помчался по коридору, на ходу доставая из нагрудного кармана пиджака телефон. Во всем мире я хотел поговорить только с одним человеком.

— Привет, — послышался хриплый голос в трубке. — Ты уже закончил?

Он был рядом. Нужно было только к нему добраться.

— Ты на машине? — спросил я, быстро проходя внутреннюю дверь, а потом и внешнюю, что вела к коридору, который отделял конкретного одиночного заключенного от остальных обитателей заведения.

— Да. Я подумал, тебе нужно подкрепление.

— Это точно, — согласился я и ускорился в желании, нет, в непреодолимой потребности выйти наружу. — Скоро я сильно проголодаюсь, как и всегда.

— Потому что меня сейчас стошнит.

— Я не против поесть.

— Окей, — ответил я дрогнувшим голосом, когда мне позволили пройти еще через три двери. Каждая открывалась только тогда, когда была закрыта предыдущая. И пока соблюдались все режимные меры, я с трудом мог дышать.

Я с шумом втянул воздух.

В трубке наступила тишина. Я прошел еще две двери.

Я не видел надзирателя, и это хорошо. Он, наверное, ждал федералов, чтобы попрощаться. А я был просто маршалом; нас он видел постоянно.

Завершив звонок, я взял с другой стороны металлоискателя пистолет, значок и ключи и рванул ко входной двери. Нажав ручку, я сразу же вылетел на ступеньки и не останавливаясь помчался вниз. Меня стошнило прямо в мусорную урну. И почти сразу перед лицом появилась бутылка воды с салфетками, а между лопаток легла теплая рука.

Я кивнул, но так и не разогнулся, не прекращая дрожать всем телом.

Ян мягкими круговыми движениями погладил меня по спине. Я выпрямился. Лицо покрыла испарина, и он убрал волосы с моего лба.

— Все будет хорошо. Прополощи рот, а я принесу тебе блинчики. Завтрак лечит любую заразу.

Но мне не нужны были яйца, тосты или картофельные оладьи.

С тех пор прошло два года.