Всё, что нас связывает

Этакий загорелый, гладковыбритый мужеподобный твинк, который всегда рад перекинуться парой слов или улыбкой.

— Миро, — почти пропищал он, увидев меня, и это моментально насторожило стоявшую рядом с ним гориллу.

— Детка? — заинтересовался тот, окинув взглядом Тэда, прежде чем сосредоточить свое внимание на мне. — Ты кто такой?

— Просто друг из спортзала, — поспешно ответил я. — Ты, должно быть, Мэтт. Тэд все время только о тебе и говорит.

Он протянул мне руку и быстро затряс в рукопожатии, явно испытывая облегчение.

— А, так ты агент ФБР?

— Маршал, — поправил я, наблюдая, как Тэд гримасничает у него за спиной, беззвучно произнося губами «извини».

Я коротко кивнул, давая понять, что ничего страшного не произошло.

— Точно. Маршал, — продолжал Мэтт. — Тэд был очень впечатлен.

— Звучит гораздо эффектнее, чем есть на самом деле.

— Сомневаюсь, — добродушно ответил Мэтт. — Хочешь разбить пирамиду, чувак? Мы как раз начинаем новую партию.

Все было прекрасно, и компания подобралась достаточно приятная, но я решил уйти, когда игра закончилась.

Мне становилось скучно, как бывало всегда, когда рядом не оказывалось ни Яна, ни кого-нибудь из моих самых близких друзей. Я и впрямь паршиво справлялся с повседневным общением. Через несколько минут зазвонил телефон, и я прислонился спиной к кирпичной стене, чтобы ответить.

— У тебя свидание, — напомнил я.

— Вообще-то это групповое мероприятие, и у нас есть дим-сам.

Я фыркнул от смеха. Ян не наестся дим-самом. Он любил китайскую кухню так же сильно, как и я, но это должны быть огромные порции лапши, курицы и свинины, а не малюсенькие штуковины в паровых корзинах.

— Да пошел ты, давай ко мне.

— К тебе? Это же свидание. Эмма хочет, чтобы ты чувствовал себя комфортно с ее друзьями.

— Да плевать. Мне хочется ударить по мячу.

Всякий раз, когда ему становилось скучно, Яна тянуло в бейсбольную кабину для отбивания мячей.

— Как насчет боулинга?

— А что насчет него? — усмехнулся я.

Боже, как же нелепо даже думать о том, чтобы пойти туда.

Потребность в компании Яна Дойла постепенно менялась от непринужденной признательности и дружбы до желания обладать этим человеком, превратившись со временем в холодную давящую тяжесть в груди. Никто об этом даже не догадывался; не говоря уж об объекте моей любви, который никогда не узнает, как я изголодался по его прикосновениям к моей коже, его запаху на простынях, его дыханию на ухо. Я умело скрывал свою тоску.

— В «Крутящем моменте» на Ривер-Норт.