Всё равно растаешь, принцесса

Вижу, что отца мои аргументы пока никак не поколебали в его убеждениях, и прибегаю к более весомым: — Со мной Богиня разговаривала. Это она выбрала Яна для меня. И она видит мое будущее именно в Нагарде.

О том, что она видит меня еще и жрицей, я пока молчу, потому что не уверена, какое решение приму.

− Папа, пожалуйста. Дай ему шанс. Вас с мамой тоже Богиня свела, и вы уже вон столько лет счастливы вместе. То же у Тайрена и Рамины, у дяди Федерика с Анной. Разве это не доказательство, что Праматерь нашего мира замечательная сваха?

— Если ты хочешь вернуться, потому что этого она хочет… — хмуро ворчит папа.

— Нет. Я хочу вернуться, потому что люблю его. Очень сильно люблю. И именно поэтому вчера мне было так больно узнать про обман. Но сейчас я могу понять, почему он не сказал. Я знаю Янгмара. Знаю, что ему болит и какие бесы грызут душу. Знаю, какой он человек. Потому и готова выслушать его.

Отец немного смягчается и в его эмоциях появляется сомнение.

— Я думаю, что избранник нашей Софи действительно заслуживает еще одного шанса, — поддерживает меня мама.

 — Вспомни, как сам когда-то сказал кое-что, что заставило меня усомниться в нас, в тебе. Что было бы, если бы я не выслушала тебя потом? Кроме того, поставь себя на его место. Легко ли тебе было бы рассказать о таком проклятии девушке, не будучи уверенным, выбирает ли она тебя?

Мама, как обычно, попадает точно в цель.

А ведь действительно. Мог ли он сказать мне об этом проклятии, не имея полной уверенности, хочу ли я быть с ним? Обязать меня такой ответственностью.

Чтобы потом думать, осталась я с ним из-за проклятия, или потому, что действительно хотела.

Возможно, я приписываю Янгмару мысли и мотивы, которых сама ожидаю от него, но это кажется достаточно логичным.

— Ладно, — говорит отец, заставив мое сердце счастливо встрепенуться. — Я не стану препятствовать ему, если он появится, чтобы поладить с тобой. Но сейчас поворачивать корабль не буду. Если он хочет вернуть тебя, пусть приезжает в Сэйнар и делает все, как полагается.

− Но отец, − восклицаю я в отчаянии.

— Я все сказал, — твердо отвечает он. И я понимаю, что убеждать его гиблое дело. Отец уже согласился на одну уступку и на этом все.

Всхлипнув, отворачиваюсь к поручням.

— А если он не приплывет? Если решит, что я не стану с ним разговаривать, — спрашиваю, чуть не плача.

— Если он действительно тебя хочет, приплывет, — отрезает папа.