Вся правда, вся ложь

Дождалась, когда машина Берсеньева скроется за углом, и набрала номер сестрицы. — Пойдем в кино на ночной сеанс?

— Сядем в последнем ряду и будем целоваться?

— Можно ограничиться попкорном.

— Страшная гадость. Ладно, идем, — буркнула Агатка.

На следующий день я проснулась часов в десять. В кино накануне мы все же не попали, забрели в пивной ресторан «Бюргер» и славненько провели время, встретив Агаткиных знакомых. Все, как на подбор, преуспевающие бизнесмены, но с изъяном, потому что обратили свой взор на меня.

По мнению сестрицы, это было лучшим свидетельством их душевного неблагополучия. Агатке, кстати, знаки внимания оказывали царские, но с опаской. В очередной раз приходилось признать: сильный пол мою сестрицу не просто побаивался, а цепенел в страхе, как кролик перед удавом.

Часа в два ночи мы оказались у Агатки, вдвоем, отшив сильно подвыпивших мужиков, которые под конец осмелели до неуверенного предложения «где-нибудь продолжить», сестрица выразительно хмыкнула, и вопрос был снят с повестки дня.

Устроившись на ночлег, мы немного поразвлекались, выбирая кандидатуру на роль Агаткиного жениха из недавних собутыльников. Само собой, Агатка забраковала всех. Я с грустью констатировала: нет в подлунном мире достойного мужа для моей сестрицы, а она скромно со мной согласилась.

Утром Агата вскочила ни свет ни заря, меня будить не стала, но бесконечно сновала по квартире, хлопала дверями, вот я и проснулась, а могла бы спать до обеда. Вспомнила про наши с Берсеньевым планы и заспешила домой.

По дороге он и объявился. Позвонил на мобильный и бодрым голосом спросил:

— Ну, что, заглянем в «Гранд»?

— Заглянем, — ответила я и немного попрыгала на остановке, ожидая, когда он подъедет.

До автосервиса расстояние приличное, потратили мы минут сорок, и все это время у Берсеньева практически непрерывно звонил мобильный. И хоть прикладывал он трубку к левому уху, но женский голос до меня все-таки доносился, да и ответы Сергея Львовича не оставляли сомнений: эту ночь он провел отнюдь не в одиночестве и сумел произвести неизгладимое впечатление статью и мужской доблестью.

Дама его сердца, подозреваю, лишь на одну ночь, не теряла надежды вновь оказаться в его объятиях.

— Она блондинка? — спросила я.

— Да черт ее знает, стриженная почти наголо, да еще с наколкой во всю задницу.

— У тебя изысканный вкус.

— А что делать? Ты отказалась скрасить мое одиночество, вот и пришлось искать радости на стороне.