Вся правда, вся ложь

Берсеньев, в продолжение моей короткой речи, не сводил с директрисы нежного и тающего, как растворимый кофе, взгляда. Через пять минут унылое выражение сменилось интересом, вряд ли к моему рассказу. Но главное она уловила и кивнула со вздохом:

— Ужасная история. И Ирочку, и Веру я прекрасно помню. Хорошие были девочки. Особенно Ира. Тихая, скромная, очень ответственная, ей можно было поручить любое дело и не беспокоиться: все выполнит в срок… Я не очень поняла, чем вам могут помочь ее бывшие одноклассники?

— Нам важно понять, каким Ира была человеком, — туманно ответил Берсеньев и удостоился широкой улыбки.

— Знаете что, я вас сейчас к Юлии Борисовне провожу, это наш учитель физкультуры. Когда-то училась с Ирой в одном классе, закончила институт И вот теперь у нас преподает, в родных стенах, так сказать… По-моему, они с Ирой дружили. Собственно, от Юлии Борисовны я и узнала об этой страшной трагедии. У нее сейчас должно быть «окно» в занятиях.

Такое везение мне и не снилось. В сопровождении Маргариты Витальевны мы отправились на второй этаж в учительскую.

Вдоволь побродив по школе, в конце концов обнаружили подругу Ирины в крохотной каморке возле спортзала. Молодая женщина в костюме российской сборной что-то записывала в журнал.

— Юлия Борисовна, это к вам, — сообщила директриса, изрядно утомленная беготней. Подозреваю, если б не Берсеньев, который все это время живо интересовался вопросами педагогики, восторгался недавним ремонтом и дал понять, что на энтузиастах, вроде Маргариты Витальевны, держится вся наша бескрайняя родина, в общем, если б не его словоблудие, сдобренное лестью и улыбкой на мужественном лице, она бы уже давно нашла повод от нас избавиться.

Простившись с Берсеньевым за руку, а со мной кивком, Маргарита Витальевна удалилась, Юля закрыла журнал, оценивающе окинула нас взглядом и спросила:

— В каком классе учится ваш ребенок?

— Мы еще только на пути к его созданию, — ответил Берсеньев.

— Мы не являемся родителями ваших учеников, — пояснила я. — Сюда нас привело желание поговорить с теми, кто хорошо знал Ирину Одинцову, до замужества Томашевскую, и ее подругу Веру. Вы ведь учились в одном классе?

— Учились, — кивнула Юля. — Садитесь.