Вся правда, вся ложь

У ментов, скорее всего, их тоже нет.

— Допустим, но с чего вдруг парень разучился Писать по-русски?

— Писать — это одно, а печатать — совсем другое.

— Правда? — Берсеньев взглянул из-под очков и улыбнулся с таким видом, точно предлагал мне все сокровища этого мира.

— Стучит по клавиатуре одним пальцем, — нахмурилась я. — Своего компьютера не имеет, племянник сказал, пользуется рабочим. Торопится. Проверить текст и исправить опечатки просто нет времени.

— Ага, — кивнул Сергей Львович, вроде бы соглашаясь.

— Я тоже, бывает, такого понапечатаю, — не унималась я. — Агатка полдня издевается, а у меня по русскому была твердая четверка.

— Комплимент родителям? — все ж таки съязвил он.

— Ничего подобного, четверка вполне заслуженная. Сейчас я печатаю куда лучше и ошибок уже не делаю.

— Похвально. А тебе его первое письмо не показалось абсолютно безличным? Ни «здравствуйте, дорогие мама, сестрица и племянник», ни приветов родственникам. Такое письмо могло быть адресовано кому угодно, например просто знакомому.

Даже если знакомый письма не ждал, прочитав, пожал бы плечами и забыл. А вот в следующем письме он уже обращается к родственникам вполне конкретно.

Я уставилась на Берсеньева, помолчала немного, ожидая продолжения, и, ничего не дождавшись, произнесла:

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, — перебил он, — что адресат мог и не знать, кому отправляет письмо. И вдруг удача: ответил ему племянник Дыбенко. Завязалась переписка, и теперь родня считает, что наш Андрей в Нижнем Новгороде.

— А где он на самом деле?

— Хороший вопрос, — кивнул Берсеньев. — Вспомни, что нам рассказал мальчишка. Он отправил электронный адрес смс, то есть адрес был в телефоне Дыбенко. А вот у кого оказался этот самый телефон…

— По-твоему, он теперь у убийцы и тот затеял переписку, надеясь узнать, где сейчас находится сбежавший Дыбенко?

— Эка хватила, — хмыкнул Берсеньев. — По мне, так все куда проще. На самом деле должно быть два трупа, то есть с трупом Веры уже три.

Школьные друзья упокоились, дабы история Ромео и Джульетты не вышла наружу. А письма нужны для поддержания в родственниках веры: Дыбенко жив-здоров, ну и чтобы менты тратили время на его поиски.

— Я не верю, что убил Одинцов, — отрезала я. — Ты ведь его подозреваешь? Подозревал с самого начала?

— Слышала о бритве Оккома? — спросил Берсеньев, а я усмехнулась.

— Откуда? Я же позор семьи, невоспитанная и необразованная.

— Ну, так учись, пока я рядом.