Вся правда, вся ложь

В просвете между туч появилось солнце, и глаза Берсеньева начали претерпевать странные изменения: из серых становились голубыми, а затем цвета морской волны. Как блестящие стеклышки в калейдоскопе, поверни чуть-чуть — и получишь совсем другой узор. Но больше всего завораживал голос. Интонация тоже была необычной. Волнующей и неторопливой, придававшей каждому слову особую значимость. Век бы сидела и слушала развесив уши.

Насчет голоса я знала точно, это вовсе не подарок природы, приобрел он его вместе с чужой фамилией.

Должно быть, долго тренировался. Может, и все его прочие достоинства результат непосильных трудов, кропотливой работы над собой. Узнать, каков этот гад на самом деле, захотелось еще больше, Берсеньев между тем придвинулся ко мне и сказал:

— Рад тебя видеть.

— С чего вдруг?

— Соскучился. — Он запечатлел на моем лбу поцелуй, а я слабо дернулась.

— Эй, в чем дело? — спросила настороженно.

— Не ерзай, — засмеялся Сергей Львович. — Греховные мысли у меня вызывают исключительно женщины.

— А я кто, по-твоему? — опешила я.

— Ты? — Он дурашливо поскреб затылок и выдал: — Ты — существо.

— Какое еще существо?

— Прекрасное, естественно.

— А потолковее нельзя? — Я знать не знала, что делать, то ли зареветь от досады, то ли заехать ему в ухо.

— Можно попытаться. Вот, к примеру, есть собака такая: чихуа-хуа. Абсолютно бесполезная во всех смыслах, но она необыкновенно скрашивает жизнь своим хозяевам. Прелестная и трогательная. Так и ты.

— Здорово, — кивнула я. — Живешь себе на свете и вроде жизнью довольна, особенно когда в зеркало смотришься: симпатичная девушка.

И вдруг находится урод, который заявляет, что ты не девушка вовсе, а собака, к тому же бесполезная. — В большой обиде решила выйти из машины, но Берсеньев ухватил меня за плечо.

— Не злись, — засмеялся он. — Можешь сказать мне какую-нибудь гадость, и будем в расчете.

— Да пошел ты, — буркнула я, погрузившись в непечатные мысли о мужиках вообще и о Берсеньеве в частности.

— Ладно, давай рассказывай, как жизнь.

 — Машину он припарковал к тротуару, прямо под знаком «Остановка запрещена», и, судя по всему, никуда не торопился. Тратить время на разговоры с ним я была не намерена, но по неизвестной причине все еще обреталась в машине. Настроения это не прибавило. — Чего молчишь?

— Пытаюсь ответить максимально правдиво.

— Ну и?

— Хреново, раз тебя встретила.

— Беру свои слова обратно. Ты не существо и даже не женщина. Ты — богиня. Годится?

— Лучше я еще немного собакой побуду.