Вся правда, вся ложь

 — А это ты носишь на память о былых возлюбленных? Звони в полицию… — повернулся ко мне Берсеньев. Я шагнула к телефону, который стоял на тумбочке, а кожаный заволновался:

— Чего сразу в полицию… давай поговорим по-хорошему.

— Ну, если по-хорошему, — дурашливо пропел Берсеньев. — Идем в кухню.

Влача по паркету ножищи в стоптанных ботинках, кожаный направился в кухню, плюхнулся на стул и посмотрел на нас с печалью.

— Тебя как звать-то? — спросил Берсеньев.

— Леха… Алексей…

— Как же ты, Леха, докатился до такой жизни? Пришел в гости в отсутствие хозяйки и тыришь нажитое непосильным трудом.

— Говорю тебе, мое это… и деньги, и золотишко… я ей когда-то подарил, Верка баба моя, вот… считай, полтора года вместе в гражданском браке…

— То есть ты здесь живешь на законном основании? Что-то я не заметил мужских вещей…

Кстати сказать, в шкафу, куда я заглянула, находясь в спальне, мужских вещей действительно не было. В ванной их тоже не обнаружилось.

— Разбежались мы, — вздохнул Леха. — Месяц назад.

— Запой еще продолжается, а деньги уже кончились, и ты решил бывшую навестить?

— Ну, решил… что такого… мы уж как-нибудь сами разберемся.

— Хозяйка где?

— Не знаю. Две недели как в бега рванула…

— От кого бегает?

— Может, и не бегает, может, с хахалем у теплого моря отдыхает. А нам, между прочим, денежки в банк надо возвращать. Мне уже звонили. Срок десять дней как вышел. А эту курву где-то носит… Хотя, может, она за себя-то заплатила, а меня кинула.

— Давай потолковей, — скривился Берсеньев.

— Мужик, в холодильнике бутылка, дай хлебнуть, голова сейчас треснет, еще ты по ней забубенил… Пару глотков сделаю и все тебе расскажу. Мне скрывать нечего… А вы за деньгами явились? Она еще кому-то должна?

— Ну, кто тебя просит лезть с вопросами, — покачал головой Сергей Львович и ко мне повернулся: — Налей страдальцу. Кстати, чем это так воняет?

— Суп прокис, — сообщила я, ткнув пальцем в кастрюлю, стоявшую на плите.

Мое предложение было принято. Через минуту Леха поправился водкой и закусывал соленым огурцом, который тоже нашелся в холодильнике.

— Как же ты бутылку бесхозной оставил? — спросил Берсеньев, устроившись в кресле и наблюдая за метаморфозами Лехиной физиономии. После первой рюмки он вздохнул с заметным облегчением, после второй по синеватому лицу разлилось умиротворение, третьей выпить ему не дали.