Вся правда, вся ложь

Ты, мужик, опять забыл твое отчество, должен меня понять: люди так не поступают. Вот я и пришел, чтоб, значит, по справедливости. Где Верка заначку хранит, я знал, а золотишко… расплатился бы с кредитом и вернул бы честь по чести. Мне чужого не надо… не такой я человек…"

"— На рекламу прервемся позднее, — осадил его Сергей Львович. — Где, по-твоему, она может быть?

— С хахалем?

— Одна. Предположим, решила спрятаться от кредиторов. К кому она отправится?

— К Ирке, само собой.

— Которую похоронили?

— Ешкин кот, точно.

Тогда… тогда не знаю.

— Есть у нее родственники, подруги?

— Родня какая-то есть, но Верка к ним не пойдет: условия не позволяют. Одна со свекрухой живет, вторая в однушке с двумя детьми и мужем-алкашом. Вот уж кто пьет, скажу я тебе, а Верка мне еще претензии выставляет…

— Что, вообще никого? — настаивал Берсеньев.

— Хоть убей, не знаю, куда она пойдет и к кому… Да с хахалем она, помяни мое слово…

— Родительская квартира, дача?

— Родительскую квартиру она продала, а дача… дача есть, только в ней не спрячешься.

В такое время там околеешь: печки нет, лишь камин да газ баллонный. С хахалем туда тоже не сунешься: удобства во дворе, задницу-то быстро отморозишь.

— Где дача? — теряя терпение, спросил Сергей Львович.

— По дороге в областной центр садовое товарищество «Парус», дом по второй линии… короче, двухэтажный дом, он там один такой. Встретите Верку, передайте, что она мне в душу плюнула. Я ей как человеку поверил, кредит взял…

— Значит, так, страдалец, — сказал Берсеньев, поднимаясь.

 — Деньги и золотишко вернешь туда, откуда взял. Появится твоя Верка, и будешь с ней решать, как кредит вернуть. Понял?

— Не вопрос, — обрадовался Леха.

— А ключ соседям отдашь.

— Зачем?

— Чтобы до возвращения хозяйки все здесь было в целости и сохранности.

— Я только свое…

— Умолкни. Не отдашь ключ соседям, я тебя ментам сдам. Ты тут не прописан, Верке законным мужем не являешься, а значит, в гости заглядываешь лишь с разрешения хозяйки.

Леха задумался и сокрушенно сообщил:

— Со мной все кончено.

— Истинная правда, — согласился Берсеньев.

Тот посмотрел на него с детской наивностью и светлой верой в человечество и добавил:

— Мне бы это… тысячи три на срочные нужды.

Берсеньев достал бумажник, отсчитал три купюры и протянул Лехе:

— Держи.

Леха молниеносно схватил их и с той же скоро-стью отправил в свой карман.

— Бутылку взять можно? Там еще осталось, чего добру пропадать.

— Бери.