Вся правда, вся ложь

Кровь той женщины…

— Вам надо рассказать следователю об этой машине, — вздохнула я.

— Он не пойдет. Боится. Я тоже не пойду. Я машину не видел. Была машина, не было машины… если номер не помнишь, какой от этого толк? Он хочет помочь, — добавил старший тихо, — но боится. Сюда идти не хотел. Еле уговорил.

— Ему нравилась женщина, и он за ней наблюдал, — заговорил Берсеньев. — Наверняка видел, приезжал ли к ней кто-то в отсутствие мужа? Женщины, мужчины…

— Женщины были, да. Но редко. Она часто утром сама уезжала.

У Берсеньева вопросов больше не нашлось, у меня тоже. Братья допили чай и вскоре простились с нами.

— Как тебе удалось их разговорить? — спросила я Берсеньева.

— Обратился к президенту Соединенных Штатов.

— К Франклину?

— Точно. Стодолларовые банкноты способны творить чудеса.

— Думаешь, в машине был убийца? — еще немного поразмышляв, сказала я.

— Вероятно, — ответил он и зевнул.

— Предположим, первый раз он приехал разведать обстановку. Но кому могла мешать женщина вроде Одинцовой? Или дело все-таки в ее муже и это происки конкурентов? Но с какой стати тогда убивать Веру? Что она могла знать об этих людях, если живет в другом городе и появлялась здесь, по словам Одинцова, всего несколько раз.

— Вопрос: что она успела увидеть за это время? — пожал плечами Берсеньев.

— Что увидеть?"

"— Надеюсь, ты не ждешь, что я отвечу прямо сейчас? Не вешай нос, у нас все-таки кое-что появилось: «Жигули»-«шестерка» белого цвета… Я думал, их в природе уже не существует, а киллер-то наш оригинал… если конкуренты не подрядили какого-нибудь вояку, сто лет назад уволенного за пьянство.

— Ты сомневаешься, что это киллер?

— Сомневаюсь. Если он намеревался свалить убийство на мужа, сделал это весьма неумело.

— А как надо было? — насторожилась я.

— Решишь кого-нибудь грохнуть, научу, — с серьезным видом заявил Сергей Львович, но тут же усмехнулся и покачал головой: — Кстати, ночью Димка поведал мне твою историю.

— Представляю, — хмыкнула я.

— Кое-что я уже знал, об остальном догадывался.

— Димка идиот. Вбил себе в голову, что Стас был моим любовником и убил моего мужа — его отца.

— А Стас не был твоим любовником? — поднял Берсеньев брови.

— Иди ты к черту.

— Мне нет дела до того, кто кого убил и за что, — развел руками Берсеньев. — Просто многое стало понятно.