Вторая Отечественная

Нырнув под длинный и долгий, хорошо читаемый удар, я врезаюсь в живот противника левым плечом, одновременно с тем прихватив под коленями и резко дернув на себя обе его ноги. Один из вариантов «прохода в ноги» с близкой дистанции в качестве контратаки под удар руки – практически беспроигрышный прием, работающий и в ринге, и на улице (против одного противника).

Я оказываюсь сверху и снова пытаюсь ударом кулака вогнать кадык в гортань немца. Но противник дергается в сторону, рефлекторно скрутившись – и кулак в этот раз цепляет лишь его скулу… Озверев от ненависти к живучему врагу и страха (выстрел наверняка услышали, могли услышать и окрик, а значит, времени до подхода австрийцев у меня в обрез), я буквально зарычал и коротко, практически без замаха врезал локтем сбоку по шее врага.

Австриец вскрикнул от боли, повернул ко мне голову, на мгновение открыв горло, и этого мгновения мне хватило, чтобы резко надавить на него предплечьем правой. Одновременно с тем я подсунул под шею противника и левую руку по самый локоть, закрыв «замок»… Кажется, я поймал врага на удушающий именно в момент вдоха – и судорожно вцепившись в мои руки, австриец начал бешено дергаться с широко раскрытыми от ужаса глазами… На его месте я сам постарался бы ударить по открытому горлу душащего меня противника или воткнуть пальцы в глаза, но запаниковавший противник попытался лишь инстинктивно ослабить душащий захват… напрасно. Боевой прием, вариация которого в смешанных единоборствах известна как «удушающий Эзекиела» (а в дзю-дзюцу – как Содэ Гурума Дзимэ), оставляет попавшему в захват лишь несколько коротких мгновений на действие – после чего его сознание тухнет.

А в боевых условиях, не ограниченных спортивными правилами, с сознанием уходит и жизнь…

Короткая схватка, однако, задержала меня, а камрады задушенного австрийца (то есть товарищи – немецкий, кстати, термин, с хрен знает каких причин ставший популярным в моем настоящем) находились, по всей видимости, совсем недалеко от нас.

Услышав встревоженные окрики врагов, я едва успел вырвать револьвер из кармана – после чего начал лихорадочно дергать спусковой крючок, направив наган на показавшихся в траншее немцев… Первая пуля ушла в молоко, а вторая лишь зацепила целящегося в меня австрияка, но сбила тому прицел, и ответный выстрел не задел меня.