Вторая Отечественная

Оба вступивших на лестницу врага держали оружие наготове и успели выстрелить, но ожидаемо целили на уровень ростовой мишени и при появлении врага сгоряча шмальнули выше моей головы… Остальные немцы растерялись и не сразу открыли огонь, но все же мне пришлось несладко, когда сразу несколько пуль ударили в дверной косяк, расщепив дерево у самого лица! А одна дум-дум и вовсе пролетела в угрожающей близости от виска – так, что я почуял кожей толчок сжатого воздуха… Хорошо хоть, в этот миг я уже успел отпрянуть! А то разрывная австрийская пуля разворотила бы половину лица – видел фотографии, жуткая картина…

Перехватив рукой запасной пистолет, я принялся ждать в расчете на то, что зольдаты рискнут пойти на штурм, пока я буду перезаряжаться, на этом и строился расчет засады со вторым «штайером».

Уж я бы встретил их на лестнице… Но после промедления в несколько секунд и череды частых выстрелов вместо австрийцев в раскрытую дверь влетела дымящаяся граната – массивная такая, внешне похожая на привычную «лимонку», но с рукоятью из толстой проволоки с крюком.

Это ведь дымится фитиль…

Я рванулся вперед, буквально прыгнув на пол к упавшей гранате, и, схватившись за проволочную ручку, что есть силы швырнул ее обратно, в открытый дверной проем:

За время короткой службы в Карпатах я постарался изучить как можно больше трофейных образцов австрийского оружия и потому сейчас успел узнать «тяжелую» ручную гранату, весящую под целый килограмм. Сия «бомба» далека от совершенства, фитиль у нее терочный и поджигается аналогично спичке.

Но главное – это очень долгое время горения замедлителя, порядка десяти секунд… Опытный гренадер вполне мог метнуть ее с задержкой во времени в столь удобную для подрыва цель, как относительно небольшая русинская хата, чтобы рванула наверняка! Но среди уцелевших зольдат опытных гранадеров не оказалось, и гранату сгоряча швырнули, как только зажгли фитиль – в надежде, что я оцепенею и не рискну приблизиться к бомбе.

Но я рискнул и выбросил ее обратно к австриякам, после чего с пола рванулся к лежащей на полатях Любаве.

И в тот самый миг, когда на улице оглушительно рвануло (так, по крайней мере, мне показалось), я уже стащил ее вниз и упал на бессознательное тело девушки сверху, надеясь, что прикрою от случайного осколка, способного все же залететь в дом…

Сумерки уже разъяснились, и линия горизонта с востока окрасилась в красный цвет, а над самой земной твердью показался багровый диск солнца.