Вторая правда

Двоих приятелей Кейда обвинили в поджоге. Лэндон поделился именами сообщников, в том числе одной девушки – это и объяснило женский смех, который Клайд Дженкинс слышал у себя на участке.

Кейд сказал, что хочет завести новых друзей.

С глазу на глаз Кейли призналась Мерси, что чувствует себя дурой из-за того, что сомневалась в верности Кейда. Тетка прочла ей суровую лекцию (правда, мягким тоном) о том, что надо давать людям шанс и не позволять волнению все испортить. При этом она чувствовала себя полной лицемеркой, что-то советуя племяннице по поводу отношений.

Давать советы куда легче, чем применять их в собственной жизни.

Теперь пришло время поговорить с родителями. Их предупредили о приезде Мерси и Трумэна; Килпатрик звонила матери, рассказала о новой личности Аарона и спросила, знала ли она правду.

Мать казалась искреннее изумленной.

Но агент Килпатрик никогда не доверяла первому впечатлению. Нужно посмотреть матери в глаза и снова задать этот вопрос.

Мерси тяжело поднималась по ступенькам родительского дома.

– Послушай, что бы мы ни узнали, от этого ничего не изменится.

– Согласна. Но ведь то, что мы узнали, потрясло не только меня. Как Аарон мог так поступить с родными?

– Ты не знаешь, каким он был, – заметил Трумэн. – Сомневаюсь, что человек из радужных воспоминаний твоей матери и Макдональд – одна и та же личность. У того, кто фабрикует свою смерть и бросает семью, в голове бегает куча тараканов, которых нам никогда не понять.

Не успели они постучать, как в дверях появилась Дебора Килпатрик. Она выглядела так, словно не спала три дня. Глаза покраснели, лицо стало серым. Мать раскрыла свои объятия, и Мерси бросилась к ней.

– Мне так жаль, мама…

Та только крепче обняла ее.

Подошла Роуз и присоединилась к ним. Мерси провела рукой по мягким волосам сестры и почувствовала, как сбоку прижался ее плоский живот. Беременность сестры все еще была незаметна. Рана на щеке быстро заживала, зато синяк приобрел жутковато-фиолетовый оттенок.

Волна любви к сестре захлестнула Мерси. Она с трудом сдержала слезы.

Они перешли в гостиную, где за спинкой кресла, скрестив руки на груди, стоял отец. Он кивнул Мерси и Трумэну, но не сделал ни шага навстречу. Дебора подвела сестер к дивану, и они втроем сели рядышком.

– Я связалась с твоими дядями Джоном и Марком из Вашингтона, – начала мать. – Они потрясены не меньше меня.

– Мам, ты уверена, что они говорят правду? – спросила Мерси.