Вторая правда

Как можно десятилетиями скрывать такое от собственной жены?

– Твой отец – человек суровый, – заметил Трумэн. – У него толстая шкура. Немного напоминает тебя.

Килпатрик искоса взглянула на него, не вполне уверенная, считать ли это комплиментом. Дейли глубоко вздохнул:

– Я до смерти перепугался, когда вчера вечером они потащили тебя в столовую. – Он сжал губы, глядя ей в глаза.

– У меня же толстая шкура, забыл? – шутливо отозвалась Килпатрик. Его пристальный взгляд слегка нервировал. – Ничего со мной не стряслось бы.

Брови Трумэна сошлись на переносице. Взгляд его карих глаз по-прежнему был очень серьезен.

– Я молчал все эти месяцы с начала наших отношений, – заговорил он. – Потому что не хотел на тебя давить. Но когда прошлой ночью понял, что ты можешь погибнуть, а я так и не признался тебе в любви, то поклялся исправить это как можно скорее. Больше не буду сдерживаться.

Мерси не могла пошевелиться.

– Я люблю тебя, Мерси Килпатрик. Влюбился чуть ли не с первой нашей встречи. Я сразу понял, что ты – человек, который бросит мне вызов, разбудит меня и вернет вкус к жизни.

Я сильно сглупил, не признавшись раньше. Чуть не опоздал. Так что если тебе не нравится, что я признался в любви, – уже ничего не поделаешь. Недавно я сказал тебе, что позволить себе быть любимой – это не признак слабости. Сейчас у тебя есть шанс пойти на самый большой риск в жизни и принять мою любовь. Она никуда не исчезнет и не пройдет. Никогда.

Мерси выдержала взгляд карих глаз, чувствуя, как слова Трумэна проникают глубоко под кожу, даже в самые кости.

Трумэн смотрел на нее так, что было ясно: он совершенно искренен. Он самый честный человек из всех, кого она знала.

– Вернись, Мерси, – мягко попросил Трумэн. – Я вижу, ты хочешь сбежать.

Она опустила глаза и заметила след от ожога на его шее.

Она не смирилась бы с его гибелью. Никогда в жизни. От одной мысли лишиться его Мерси пронзала боль.

Она снова взглянула на него:

– Я тоже тебя люблю.

Признание вышло неловким и скованным, но Мерси знала: если практиковаться, то будет получаться все лучше и лучше.

– Пожалуйста, никогда не отталкивай меня, – прошептала она. Ее глаза наполнились слезами. – И не позволяй мне оттолкнуть тебя. Я такая, ты же знаешь. Я делаю это потому, что не хочу, чтобы мне причинили боль.

Трумэн притянул ее к себе.

– Никогда, Мерси. Никогда в жизни. Я буду с тобой, нравится тебе это или нет.

Мерси никогда не чувствовала такое поразительное спокойствие.