– Вы… Ты… получил, что хотел… Я могу идти? – скашливаю дрожание в голосе. Только бы сейчас не разрыдаться при нем.
Уголки его губ слегка подрагивают, и мне на секунду кажется, что он сейчас засмеется, но вмиг лицо становится все таким же каменно-статичным.
– Куда это ты собралась? В ментовку сдаваться с повинной? – спрашивает небрежно.
Не обращая на меня никакого внимания, не стесняясь, скидывает с бедер полотенце и, сверкая голым накачанным задом, начинает одеваться.
– Вы… Вы получили, что хотели… Таков был уговор….
Алихан совсем не обращает внимания на мои слова. Он застегивает джинсы, надевает ремень и футболку.
Мне кажется, я слышу звонок в дверь. На секунду в душе зарождается дикий ужас, что он не последний, кто меня сегодня поимеет. Я помню, как Кира в прикол говорила о том, что они любят «тройнички» или что похуже… Он ведь ни слова не произнес о том, какие у него вообще на меня планы…
Алихан возвращается спустя пару минут, и я чувствую, что вместе с его приходом в комнату просачивается аромат свежеприготовленной еды.
Подходит к кровати, на краешке которой я сижу. Кидает на нее чистый комплект белья. Одним мажущим движением касается моей щеки пальцами и хмыкает.
– Доставщик принес пиццу. Поешь и отдыхай, кукла. Уговор был в том, что я спасаю тебя от тюряги с похотливыми уродами. Ты спишь на просторной кровати в большой квартире за железной дверью. В холодильнике основные продукты. Будь благодарной…
Разворачивается и идет на выход.
Как только дверь хлопает, заставляя меня зажмуриться, я слышу, как в замке поворачивается ключ.
Губы снова начинают дрожать, а к щекам приливает жар.
А разве это не тюрьма? А разве он не похотливый урод? Что меня ждет?
Он не отпустил меня… Этот дурной сон будет иметь продолжение – и какое, я пока понятия не имела…
– Хватит рыдать! Вся комната от тебя сырая! – грохочет он, хмуро смотря на меня. – Раньше надо было рыдать, когда вписывалась в эту лажу! Жопой своей думала, когда наркоту совала в сумку?!
Алихан вернулся в квартиру только на следующий день ближе к обеду.
– Я не вписывалась никуда! – отвечаю, приподнимаясь на руках, все еще захлебываясь в своей истерике.
