Сходи в душ, переоденься. Я принес тебе домашний костюм. И выходи в гостиную. Хватит уже страданий. Ими не поможешь, ни в чём…
Дверь за ним хлопает. Словно бы меня сейчас ударили по щеке. Но обострять сейчас и правда не хочется. Может быть, мы сейчас поговорим, и он отпустит…
Принимаю душ, сразу чувствуя облегчение. Папа всегда говорил – вода смывает половину проблем. В моем случае едва ли возможно отмыться… Но легче становится определенно. Нахожу на банкетке пакет с белым мягким спортивным костюмом, носки и даже тапочки – сапожки из пушистого флиса.
Когда выхожу в зал, уже чувствую доносящийся с кухни запах еды. Прохожу дальше. Вижу Цезарь и еще море всего – мясо всех видов, несколько салатов…
Алихан повернут ко мне спиной и разговаривает по телефону. Моего появления он пока не заметил.
– Какой нахер обыск? Они берега попутали?! – раздраженно ревет он в трубку. – Это мое дело, Бека! Я закрывал глаза в их интересах и на большее! Но этого не спущу! Это не только моя репутация, понятно?! Это вопрос справедливости!
В трубке доносится ответ, который я не могу расслышать.
– Нет, это не обсуждается! Я сам решу, кто виноват, а кто – нет. И про нее тема закрыта. Она теперь моя ответственность, – слушает монотонное журчание в трубку. – Да. Вечером буду. Поговорим с ним, но это ничего не изменит. Я своего решения не поменяю. И то, что этот пиздюк остался без яиц, его личная вина…
Алихан оборачивается. Осекается.
– Мне нужно идти. Короче, не е…и мозг. Вопрос плевый. Решишь сам. Не решишь – тебя вместо неё отправлю, усек?! Вот и хорошо! – добавляет, понизив голос и отвернувшись, но положив трубку, снова смотрит на меня.
– Так лучше, – оглядывает меня сверху вниз, явно замечая, что я не только помылась, но и расчесалась, скрутив волосы в жгут. Кивает в сторону стола, – тарелки над раковиной. Накрой на стол.
Но молча делаю то, что он говорит. Потому что наверняка тот факт, что еда уже стоит на столе и открыта, говорит о невиданной со стороны Алихана галантности.
Даже стаканы нахожу и ставлю на стол. Он уже за ним сидит. Наклоняюсь, чтобы поставить и немного морщусь. Между ног саднит.
– Больно еще? – спрашивает он, видя мою реакцию.
– Да… – отвечаю, наполняясь страхом. Зачем он спрашивает? Снова я не переживу…
Он видит мои полные ужаса глаза.
