Вторая жена

Поджимает челюсть.

– Извини. Я не хотел… так, – отводит взгляд, – я правда решил, что ты…

Его извинения почему-то режут больнее грубостей. К глазам подступают слезы, и я резко отворачиваюсь.

– Через пару дней заживет. Перестань переживать, Василиса. Даже если бы я всю ночь тебя готовил, все равно было бы больно. Такова физиология. Женская и мужская. Женщина отдает, мужчина берёт…

Этот разговор выводит меня из той крохотной зоны комфорта, в которую мне удалось попасть. Невольно сглатываю ком в горле. Кладу на тарелку мясо, чтобы уйти от его взгляда.

– С твоей стороны было глупо не сказать, что ты девственница, – говорит тихо, придвигая ко мне аппетитную тарелку, – бери побольше. Мясо только с мангала. Лучший шашлык в республике.

– А когда лучше было сказать? Когда вы положили меня животом на стол или когда заставили встать на колени? – в груди так жжет, что эти острые слова сами вырываются наружу, непроизвольно.

Алихан прищуривается. Чуть вскидывает бровь.

– Нормальная девочка изначально не могла оказаться в такой ситуации.

Ты чем думала, когда сюда тащилась, Василиса? Когда поздно вечером шла в этот ресторан, к мужикам задиралась? Еще и с такими мразями в одной компании… То, что ты здесь, результат твоих действий, а не моих. Я просто взял, что плохо лежало… И то потому, что ты сама на это пошла. Пытаешься жить взрослой жизнью, неси ответственность по-взрослому.

– Кто ж знал, что у вас здесь… так… – продолжаю я, но понимаю, что морально не готова сейчас продолжать вести этот спор.

Опускаю глаза.

– Как «так»? – зато Алихан, походу, к словесной баталии готов. Но потом вдруг сам отступает. – Ешь, остынет.

Только поднеся кусок ко рту, понимаю, как же зверски я голодна.

Лучше набью рот едой. Так хоть можно еще лишнего не сболтнуть. И правда, есть хотелось жутко.

Он одобрительно смотрит на то, что ем я с аппетитом, и это словно бы его примиряет. Мельком замечаю, что лицо сейчас не такое напряженное. Мы поглощаем еду. К слову, очень вкусную. Молчим.

– Так как у тебя оказался тот пакет? – спрашивает он.

 – Сейчас только правда, Василиса. Это ты таможенникам могла пи…ть. Здесь ты говоришь мне только правду. Обо всем, это ясно? – берет за подбородок – заставляет посмотреть в глаза. – Это первое правило. Я задаю вопросы. И ты честно на них отвечаешь. Какими бы они ни были. Неважно, нравятся они тебе, смущают ли тебя, злят или раздражают. Поняла?

– Поняла, – тихо отвечаю ему. – Я невиновна, Алихан.

Произношу его имя и сглатывая нервно.