Вторая жизнь

Вот кабачок – просто загляденье. А патиссоны! Это ж просто картина, а не патиссоны! И ведь никто не оценит. Никто! Роме проще на рынок съездить и все купить, на Лизу вообще никакой надежды. А если бы невестка землю любила, так она была бы спокойна – есть кому огород оставить. Да, картошка мелкая, да и той радоваться надо. Рома купил на рынке – за пятьдесят рублей аж – то ли египетскую, то ли еще какую. Чистенькую, клубень к клубню, противно. Это что нужно с картохой делать, чтобы она такая ровная уродилась? Наверняка пестицидами поливали!

Лиза помнила, что в то время ей по-прежнему вообще было все равно.

Врач, вызванная по настоянию Полины, прописала таблетки. Лиза от них была как под водой. Когда свекровь с мужем уезжали, оставляя ее с дочерью, Лиза даже не гуляла с Дашкой. Она сидела и смотрела, как ребенок возится в кроватке с игрушками. Или доставала ее из кроватки и пускала на ковер. Снимала с дивана подушки и закладывала так, чтобы образовывался бортик. Дашка, правда, была очень спокойной и не по годам сознательной девочкой – за заграждение не лезла, могла подолгу возиться с пирамидкой или кубиками, не просилась к матери на ручки, не требовала внимания. Лиза сидела на диване и смотрела на дочь. Потом опять укладывала ее в кровать и снова садилась на диван. Если Дашка плакала, Лиза ее кормила – дочка сразу успокаивалась.

– Как у вас дела? – спрашивал Рома, когда звонил.

– Все хорошо, – отвечала Лиза.

Лиза не могла заставить себя сползти с дивана и хотя бы лечь рядом с Дашкой – помочь ей сложить пирамидку или раскрутить юлу.

Юлу, старую, из Роминого детства, Валентина Даниловна привезла из Заокска. Уж где она ее нашла… Дашка как завороженная смотрела на эту юлу. У Лизы начиналась головная боль от любых звуков, но юла ее доводила до истерики. Дашка же требовала крутить снова и снова. Если Лиза прятала игрушку, Дашка плакала и не могла успокоиться, пока мать не выдавала ей юлу. Иногда, тайно от свекрови и мужа, Лиза вызывала на помощь Полину.

– Я не могу. Понимаешь? Я не знаю, что с ней делать, – жаловалась Лиза.

Полина приезжала, забирала Дашку, уходила с ней гулять или уносила в другую комнату, где делала массаж, гимнастику, звенела погремушками.

Лиза ложилась спать и проваливалась в глубокий сон. Могла проспать восемнадцать часов и уснуть снова. Так она никогда не спала, когда дома были свекровь и муж.

– Тебе со мной спокойнее, – улыбалась Полина, – ты мне доверяешь, потому и спишь.

– Это ненормально. – Лиза переживала.