Вторая жизнь

Вероятно, то, что Ольга Борисовна приняла ее за социальную работницу, стало той самой пресловутой последней каплей. И сейчас Лиза видела, что Даша опять растолстела, стала еще больше похожа на свою бабку, Валентину Даниловну, – что в голове, то и на языке. Никакого воспитания. За жареную картошку с чесноком жизнь готова отдать. Рома стал совсем чужим. Он и был чужим, откровенно говоря, но сейчас – будто совсем посторонний, не самый приятный мужчина. Лиза смотрела на него и не понимала, как можно жить с ним в одной квартире.

Живот был натянут, как барабан, масло с картошки растеклось по губам. От него пахло потом. Подступила тошнота, и Лиза убежала в ванную – ее вырвало. Она сидела на полу рядом с унитазом и думала, что ей нравится коврик, который она подобрала для ванной. Нравятся плитка и занавеска, сделанная по спецзаказу, – закругленная, со специальным карнизом, который дважды ломался, но Лиза настаивала – нужен непременно полукруглый. Ей нравился унитаз с деревянным сиденьем. Но неужели стоит жить ради этого унитаза?

– Ты плохо себя чувствуешь? – спросил Рома, когда Лиза вышла из ванной.

– Мне нужно с тобой поговорить, – ответила она.

Даша мгновенно скрылась в своей комнате. Лиза, не удержавшись, пошла за дочерью.

– Как у тебя дела? Как в школе?

– Никаких новостей? Как твое сочинение?

Лиза не помнила, какое именно.

– Ты не хочешь спросить, как бабушка?

– А чуть больший интерес проявить можно? Хотя бы сделать вид? Это твоя бабушка. И она болеет.

– Как бабушка? – Даша старательно изобразила интерес.

– Если ты отвлечешься от компьютера хотя бы на время нашего разговора, то я тебе расскажу. Я не хочу разговаривать с твоей спиной. В конце концов, это невежливо. Ты не находишь?

Даша послушно отвернулась от компьютера и посмотрела на мать. Лиза отметила, что Даше давно следует помыть голову – нельзя же ходить с сальными патлами. И прыщи по всему лицу. Неужели нельзя за собой следить и протирать специальным средством?

– Протри лицо лосьоном.

И помой сегодня же голову.

Даша скорчилась, как от боли.

Лиза присела на кровать и принялась разглядывать так называемую детскую. Когда-то здесь были другие обои – облака и одуванчики, которые теряют пушинки, и те взлетают к облакам. Лиза прекрасно помнила, как ей нравилось обустраивать детскую. Она расставляла на полу замки для принцесс, домики для зайцев и могла часами в одиночестве сидеть на толстом, настоящем шерстяном ковре.