Вторая «Зимняя Война»

Командовал нами подполковник пан Спыхальский, ну а том, когда его убили, его место занял майор Долматович. После Смоленска, когда от нашего офицерского батальона осталась едва рота, нас вывели в тыл на пополнение и переформирование, прислав нам достаточно большое количество интернированных польских солдат и унтер-офицеров, тоже пожелавших взять в руки оружие. После того дня офицеры по большей части стали офицерами. Я, например, при этом стал командиром роты, хотя в офицерском батальоне командовал только взводом.

Так как мы, офицеры и командиры батальона, уже имели самый современный боевой опыт, а наши подчиненные в лучшем случае участвовали в арьергардных боях тридцать девятого года, священные истины пришлось буквально вдалбливать своим подчиненным. Экзамен по качеству обучения нижних чинов у нас принимали немцы, когда наш отдельный польский батальон имени Тадеуша Костюшко, уже в статусе штурмового, принимал участие в прорыве под Оршей и наступления в сторону Борисова. Все было сделано хорошо и даже отлично, и именно за бой за Борисов я не уберегся и получил за мужество и героизм от командарма Рокоссовского свой пятый орден, на этот раз – большевистский, Боевого Красного Знамени. Подумать только – если все мои ордена надеть одновременно, то они пожалуй, еще между собой передерутся… А не надевать нельзя. За каждый из них была пролита кровь, если не своя, то чужая.

Итак, после того как под Борисовом нас сменили стрелковые дивизии второго эшелона, наш батальон пополнили и дали отдохнуть, а потом отправили сюда, за Санкт-Петербург, готовиться к прорыву финской обороны.

И хоть некоторые принялись ворчать – мол, что мы забыли в этой Финляндии, ведь финны не сделали Польше ничего плохого – я понимал, что солдат должен служить не только там, где ему нравится, но и там, где не нравится, но необходимо. Думаю, что когда через несколько минут загрохочет тяжелая артиллерия, а потом последует сигнал идти в атаку, все солдаты и офицеры нашего батальона с честью выполнят наш долг, разгромив и уничтожив укрепления врага.

Едва на востоке заалела первая полоска утренний зари, как слитный грохот сотен тяжелых орудий обрушил предутреннюю тишину. Огневой удар наносился по позициям на стыке 8-й и 12-й пехотных дивизий финской армии, занимавших оборону напротив советского Териокского выступа.