Вторая «Зимняя Война»

В такой-то части солдаты отказались идти в атаку, в другой отбили у контрразведки агитирующего за мир коммуниста, или даже, подняв белый флаг и повязав офицеров, отправились сдаваться в плен. За что теперь воевать на это проигранной для всех войне, тем более что и в Советской России живет немало финноязычных народов – и совсем не плохо живет, то есть жило, пока не началась война.

Впрочем, биться с большевиками до последнего финского солдата маршал Маннергейм вовсе не собирался. Просто после потери Хельсинки и пленения правительства не за что больше было сражаться, и поэтому известие о подписанной капитуляции он воспринял даже как-то с облегчением, сразу же отдав приказ о прекращении огня, так как подписанная президентом Рюти бумага снимала с него всякую ответственность за происходящее.

Капитуляция так капитуляция. Он был против этой войны, считая расчеты политиканов на безоговорочную победу Гитлера весьма зыбкими. А кроме того, он не был уверен, что финнов тоже не назовут недочеловеками, как только их собственность понравится настоящим арийцам. Так что от таких союзников лучше держаться подальше. Вот если бы на месте немцев были англичане…

А что еще Маннергейму оставалось делать? Как оказалось, наступление на Виипури было всего лишь отвлекающим маневром большевиков, который удался на все сто процентов. Когда в наступление задействованы такие силы, то никто не подумает, что оно затеяно только ради того, чтобы оттянуть резервы противника с направления главного удара. С другой стороны, Маннергейм понимал, что, если бы с высадкой в Хельсинки у большевиков случилась какая-нибудь неудача, успешное наступление Красной Армии на Карельском полуострове все равно выбило бы Финляндию из войны.

Пусть не так быстро и с гораздо большими потерями, но все равно выбило. Кто бы ни планировал эту операцию, он действовал наверняка. Еще до начала весеннего тепла Финляндия обязательно бы капитулировала или хотя бы вышла из войны, пожертвовав шкурами самых одиозных персонажей, замешанных в развязывании войны-продолжения.

Поскольку возможности пожертвовать собой в бою теперь не было, а желание просто так покончить с собой у Маннергейма никогда и не появлялось, он решил, что сначала сам должен совершить все необходимые для капитуляции ритуалы, явившись в штаб генерала Говорова, а уж потом стреляться… Командующий должен оставаться на своем посту до самого конца. Кроме того, в полублокированной Карельской армии было плохо с продовольствием и медикаментами.