— Рассказывайте, кто вас послал, — снова потребовал он, — я сейчас вызову охрану, и мы с вами будем разговаривать в другом месте. Уберите свои камни со стола!
И тут я поняла, что моё появление, видимо, совпало с какими-то их внутренними интригами.
— Вы можете вызвать Кошко Аркадия Никифоровича, — сказала я, — он в курсе этого дела.
Услышав фамилию сыщика, Клопов немного успокоился.
— Хорошо, — произнёс он, но добавил: — Я должен сейчас идти к императору. А вы, — он взглянул на меня, — пока посидите и подумайте, что ещё вы мне забыли сказать.
Он вызвал охрану. Меня отвели в подвал дворца и заперли в одной из комнат, сильно смахивающей на тюремную камеру.
Я присела на узкую лавку и посмотрела на дверь.
— Вот ты попала, Фаина Андреевна... — пробормотала я, — и похоже, что в этот раз очень сильно.
Глава 55
В этой «тюремной камере» я провела, наверное, несколько часов. Серые стены навевали тоску, свечка, которая стояла на маленьком столе, почти догорела. Конечно, в полной мере это не была камера, скорее это была тёмная комната без окон, довольно сухая, но душная и неприятная в своей замкнутости.
Из-за отсутствия окон я совсем потеряла счёт времени. Судя по тому, что мне уже захотелось есть, пить и в туалет, казалось, что скоро должно было начать светать. Я решила, что, если никто не придёт, буду стучать ногами в дверь.
Внутри зрела решимость добиваться правды, потому что в полдень у меня встреча с нотариусом, и что будет с моей Полинкой, если я туда не явлюсь?
Когда свечка в последний раз вспыхнула и погасла, а я уже дошла до высшей степени отчаяния, той самой, когда я уже была готова начать сносить дверь, она вдруг распахнулась.
И в дверном проёме, в тускло освещённом коридоре, я с увидела круглое лицо Аркадия Никифоровича Кошко.
У меня вырвался вздох облегчения.
— Ну, Фаина Андреевна, — сказал он, улыбаясь в свои пышные усы, — вот уж не думал, что в следующий раз мы с вами встретимся при таких обстоятельствах. Пойдёмте, я всё Клопову объяснил.
Я вышла из «камеры», и мы пошли с Аркадием Никифоровичем наверх.
Аркадий Никифорович, несмотря на все свои аналитические способности, которые, как я когда-то слышала, снижают эмпатию, оказался очень чутким человеком. По пути он остановился возле неприметных дверей и предложил:
— Фаина Андреевна, думаю, что вам сначала следует зайти сюда. Я подожду здесь."
"Я сначала недоумённо посмотрела на него, но, зайдя за дверь, поняла, что это была туалетная комната, довольно приличная и чистая.
