Утомилась, бедная, по магазинам Екатеринбурга ходить. Как я и ожидала, мой магазин ей тоже понравился. Но эликсиры красоты у меня там были дорогие. Анна Игнатьевна попыталась получить их в кредит, но мой магазин в кредит не торгует. Поэтому вернулась она злая на меня, но я была уверена, что к ужину она спустится.
И я уже готовилась к «представлению».
Катерина, как всегда, постаралась. Еда была не только очень вкусной, но и красиво сервированной. Матушка Фаины спустилась к ужину вместе со своим прожорливым французом.
Я, наверное, на всю жизнь запомню его постоянно что-то жующую физиономию. Усмехнулась про себя, конечно, где он ещё так вкусно поест? И поэтому, когда матушка попыталась сказать:
— А вот эти фуа-гра в Париже гораздо нежнее…
Я не удержалась и заметила:
— Анна Игнатьевна, то-то ваш Жак их наворачивает так, что аж за ушами хрустит.
Она, конечно, сразу меня пристыдила:
— Что за манеры, Фаинушка!
Но сдерживаемое напряжение рвалось наружу, поэтому внешне спокойная я не удержалась и ответила:
— Нормальные у меня манеры, Анна Игнатьевна, но в доме своём никому не позволю принижать то, что мои люди делают.
И вам тоже.
Но постепенно шипучее делало своё дело. Анна Игнатьевна перестала придираться, и разговор потёк в обсуждение светского общества Екатеринбурга. Оказывается, сегодня Анна Игнатьевна даже умудрилась заехать к градоначальнику. Рассказывала, как прошла встреча с его супругой, которая, по её словам, расстраивается, что я её совсем забросила и к ней не приезжаю, а она скучает, и по мне, и по Полинке.
Я подумала о том, что, наверное, стоило бы заехать, хотя бы для вида, чтобы не казалось, будто я что-то замышляю. Но я боялась, что, увидев Нурова, не удержусь. А после похищения Полинки в Санкт-Петербурге я вообще боялась куда-либо брать её с собой, чтобы, не дай бог, её опять не умыкнули.
И вдруг… я прям почувствовала, что сейчас это произойдёт. Орлов встал.
Конечно, красивый, высокий, стройный, офицерская белая форма сидела на нём шикарно.
Но я уже знала, что он за человек, поэтому не обманывалась его благородной внешностью. По мне, так он теперь не лучше своего дружка Диваева. «Хранитель архива».
— Анна Игнатьевна, — произнёс Орлов торжественно, обратившись и ко мне и к матушке Фаины, — Фаина Андреевна, я сегодня приехал не просто так.
Анна Игнатьевна аж вытянулась стрункой, внимая тому, что Орлов начал говорить.
