И она потрепала по лохматой голове Атамана, которому до своей клички ещё расти и расти.
А потом, как я поняла, Дуня, а вместе с ней и Полинка, так увлеклись, что обо всём забыли.
— Тама была дорога из грибов-та, — даже сейчас, пережив ночное приключение, у Дуни это прозвучало мечтательно.
И я поняла, что, увлёкшись грибами, они зашли в ту часть леса, в которой уже не смогли сориентироваться, в какую сторону идти.
И, на наше счастье, они не дошли до болота. Вернее, дошли, но Дуня вспомнила, что как только начинает мох пружинить под ногами, то надо сразу бежать обратно.
Именно поэтому им удалось избежать «встречи» с трясиной.
Потом Дуня повредила ногу, поэтому они выбрались на полянку и стали ждать, что их найдут. А когда из леса выскочил огромный чёрный пёс, они сначала подумали, что это волк. Тогда Дуня загородила Полинку, но потом они увидели, что он машет хвостом и, вместо того чтобы съесть плачущую от страха Дуняшу, облизывает её щёки тёплым языком.
Согревшись и передохнув, мы пошли обратно.
Обратный путь мне показался долгим. Видимо, когда мы шли искать, мы все были на адреналине и даже не заметили, что каким-то образом прошли очень много километров, прежде чем нашли девочек.
А вот обратный путь был сложнее, и, когда мы выбрались из леса, уже светало.
Полинка уснула на руках одного из отставников, Дуня шла, прихрамывая и опираясь на палку, которую ей сделали солдаты.
И несмотря на всю ситуацию, которая сложилась, и то, что я не доехала ни до Москвы, ни до Петербурга, я была счастлива.
Счастлива, что всё так получилось. Потому что нет ничего более страшного, чем терять близких.
Спать хотелось неимоверно. Силы мои кончились ещё где-то в лесу, но я шла, стиснув зубы, держась только на силе воли и уговаривая себя продержаться.
Выйдя из леса, все разошлись, деревенские направились в деревню, а мы пошли к имению.
В доме быстро помылись и легли спать. Я попросила нас с Полинкой не будить, во сколько встанем, во столько встанем.
Поэтому, когда я проснулась, судя по ощущениям, было уже позднее утро. Полинка, спавшая вместе со мной, тоже сразу открыла глаза.
Мы с ней умылись, а когда умывались, она меня спросила:
– И что, Фая, ты больше не уедешь?
Я вздохнула:
– Нет, маленькая, не уеду.
Я задумалась, а потом добавила:
— Видишь оно как всё произошло, если бы можно было мне уехать, то, наверное, бы ничего не случилось, пока меня не было.
