Журналисты неустанно писали и фотографировали, в предвкушении новых деталей скандала.
А затем настала очередь перекрёстного допроса. Мой последний, как я надеялась, диалог с Люсиль. На этот раз она была в роли законника и ответчика, а я — в роли истца.
— Мисс Браун, — начала Люсиль, делая вид, что она профессионал. — Скажите, сколько времени вы жили вместе с мисс Бэксли в одной комнате?
— Чуть больше года, — я решила отвечать коротко и по существу.
— Будет ли справедливо утверждать, что вы всегда находились в тени мисс Бэксли? — она вела себя профессионально, но не скрывала удовольствия, задавая этот вопрос вслух, в присутствии репортёров и публики.
— Нет, — ответила я, глядя ей прямо в глаза. На уроках я всегда была лучше неё.
От моего ответа Люсиль заметно растерялась, явно не ожидая такого ответа.
— Но ведь... это неправда, вы всегда были в тени мисс Бэксли!
— Нет, — спокойно повторила я.
— Мисс Бэксли, задавайте вопросы, не делайте утверждения. У вас будет возможность дать свои показания позднее, — с явным утомлением в голосе произнёс судья Дюраре.
— Присяжные, пожалуйста, игнорируйте высказывание мисс Бэксли.
Люсиль, собравшись с мыслями, перешла к следующему вопросу.
— Это правда, что друзья мисс Бэксли публично унижали вас?
— И друзья мисс Бэксли, и ты тоже, Люсиль, — ответила я, и лицо бывшей подруги моментально покрылось красными пятнами.
— Отвечайте только на те вопросы, которые я вам задаю! Я не спрашивала вас о том, унижала ли вас сама мисс Бэксли.
То, как она обращалась к себе в третьем лице, было почти комично.
— Хорошо, — кивнула я.
— Значит, если вас унижали друзья мисс Бэксли, будет справедливо отметить, что вы злились на ответчика? — спросила меня бывшая подруга.
— Да, — не стала скрывать я."
"— Мисс Бэксли… в конце учебного года привлекла внимание Максвелла Фуллагара, с которым вы ходили на свидание, и это вызвало вашу ревность. Это правда? — Люсиль, слыша мои ответы и видя, как я подчиняюсь, находясь за свидетельской стойкой, вновь обрела уверенность, и эти вопросы вновь начали доставлять ей удовольствие.
Я поймала взгляд Макса. Он буквально кипел от ярости, пристально глядя на Люсиль. Он прекрасно понимал, что она хочет унизить меня, и сделать это при максимально большом количестве людей. Его ноздри гневно раздувались, а руки с такой силой сжимали стул перед ним, что пальцы побелели. Репортёры, заметив его реакцию, тут же сосредоточили внимание на молодом мужчине.
— Протестую.
