Составной вопрос, — возразил мистер Гаилли, указывая на то, что вопрос Люсиль содержал сразу несколько вопросов.
— Протест принят. Переформулируйте вопрос, — согласился судья.
Люсиль закатила глаза, что выглядело откровенно неуважительно, но затем переспросила:
— Мисс Бэксли в конце учебного года привлекла внимание Максвэлла Фуллагара, это правда?
— Я не знаю. Я не являюсь ни Максом, ни тобой, Люсиль, и не могу знать, что между вами происходило, — ответила я, отказываясь играть в её игру с «третьим лицом» и называть её «мисс Бэксли».
Это так её раздражало.
— Но вы видели их вместе? — настаивала Люсиль.
— Да, я видела вас вместе. В столовой, в коридорах академии. Вы общались, — не стала скрывать я.
— И Макс Фуллагар до этого ходил с вами на свидание? Это правда? — почему-то этот вопрос сильно волновал Люсиль.
— Да.
— И вы хотите сказать, что не ревновали? Не злились? — наконец спросила бывшая подруга.
— Я бы не назвала это ревностью. Мне было неприятно, что он общается с тобой, так как я знала, какая ты на самом деле.
Но тогда он был свободным мужчиной и имел право общаться с кем угодно, — ответила я после небольшой паузы.
Вообще-то, он и сейчас был свободным мужчиной, но на публике мы изображали пару, ради моей защиты.
После моих слов я почти услышала, как Люсиль скрипнула зубами. Её шея напряглась, но она постаралась скрыть вспышку гнева. Что она могла сделать? Я ответила на её вопрос, и ответ не обязан ей нравиться.
— Будет ли справедливым утверждение, что вы начали основные действия против мисс Бэксли именно в это время? — продолжила она.
Кажется, я понимала, к чему она клонит.
В чем была её тактика.
Она собиралась убедить присяжных, что я начала против неё клеветническую кампанию, из-за ревности, и смогла склонить людей дать ложные показания.
— Я не начинала действия против тебя. Я начала действия по защите своей интеллектуальной собственности. Задолго до того момента. Дата патента стоит на документе, — холодно ответила я.
Мои холодные равнодушные ответы все больше раздражали Люсиль, и она дышала медленно, словно сдерживалась.
— Вы сказали, что тогда Максвэлл Фуллагар был свободным мужчиной. Значит, сейчас это не так?
Интересно, зачем она это спрашивает?
Я встретила умный, острый взгляд мистера Гаилли. Он знал, что этот вопрос легко можно опротестовать как не относящийся к делу, но не делал этого. Он хотел, чтобы Люсиль показала себя максимально несдержанной.
