Второй в спорте, третий в любви? (СИ)

Никита смотрел мне прямо в глаза, а казалось, заглядывает в душу. Мгновение, за которое его губы приблизились к моим, мне казалось вечностью. Я забыла, как дышать и шевелиться.

Первое касание губ было нежным, ласковым, почти целомудренным. Я сделал вдох, немного приоткрыв рот, а Никита воспринял это как поощрение и скользнул языком сначала по губам, а после завладел моим языком, стал играть с ним, как кошка с мышкой. Я вцепилась в мужские плечи и застонала, с жадностью отвечая на поцелуй.

Его руки блуждали по телу, поглаживая, спину, бедра, и наконец, сжали ягодицы, от чего непроизвольно дернулась, прижимаясь крепче к мужчине, и почувствовала внушительную эрекцию. Я чуть не задохнулась от собственного возбуждения, захлестнувшего, как огромная волна. Зарылась в мягкие волосы и немного сжала их на затылке, отчего мелко задрожала, так мне хотелось запустить пальчики в мужские волосы.

Никита шагнул, и мне пришлось присесть на стопку матов. Тренер и на секунду не прерывал нашего поцелуя.

Я бессовестно залезла под футболку и с упоением исследовала стальные мышцы, отчего, мне кажется, аж попискивала. Восхитительное чувство рельефных мышц, ощутимых подушечками пальцев пьянило и возбуждало еще больше.

Поцелуй мы прервали лишь для того, чтоб стянуть друг с друга футболки. От вида обнаженного торса мужчины у меня начало двоиться в глазах, и я нетерпеливо заерзала на матах. Теперь я пыталась перехватить инициативу.

Никита рыкнул, задрал лифчик и с удовольствием принялся посасывать сосок одной груди, нежно сжимая вторую. Я охнула и вцепилась в темные волосы, крепче прижимая к себе мужчину. От подобной ласки мозг отключился совсем, и я сидела в прострации, издавая до ужаса неприличные стоны, но даже не пыталась сама как-то ласкать мужчину. Все ощущения сконцентрировались на нежных поцелуях и покусываниях моей очень чувствительной груди.

Мне было мало этого. Я хотела больше и глубже и совсем в другом месте.

Я потянула за каштановые волосы, отрывая от себя мужские губы. Глаза Никиты стали почти черными, отчего у меня перехватило дыхание, и я вновь потеряла инициативу. Тренер принялся целовать меня в шею, скользнув одной рукой мне между ног. Я выгнулась и заерзала бедрами.

Накрыла ладонью выпирающий бугор, явственно заметный сквозь ткань треников и сжала. Никита опять рыкнул и подался бедрами вперед.