— Он врет! Он просто валит вину на меня, мой генерал! Он все сам! Я не при чем! Клянусь вам! Потому что я самая легкая цель… поэтому все меня обижают.
Жестом заставляю ее замолчать.
Склонившись, стягиваю с ее среднего пальца кольцо, опускаю его в карман.
На ее лице быстро гаснет надежда убедить меня в своей невиновности. Наконец, до лгуньи дошло, что врать бесполезно. Это конец ее лжи. И конец для нее самой.
Начинаю неторопливо:
— Сначала я собирался забрать твою никчемную жизнь. Но мои солдаты изголодались по женскому телу…
На этих словах замолкаю, наблюдаю, как страх в ее глазах превращается в дикий, животный ужас, и она, как безумная начинает мотать головой.
— Сегодня ты пойдешь по рукам тех солдат, кто не побрезгует тобой воспользоваться. Если выживешь, значит, такова судьба. Тебя подлечат, а после этого я прикажу тебя выкинуть из замка де Треви. Навсегда. Будешь жить и помнить, как побывала солдатской подстилкой.
— Ох, нет, нет, нет! Прошу вас! — она умоляюще складывает руки, в глазах — слезы. — Я не хочу… Я погибну… Вы не можете, я же люблю вас!
— Ты совершила ошибку.
Во второй раз посягнула на мою жену...
— Я больше не буду! Умоляю, не надо! Я просто… Вы мне очень дороги, генерал! Пощадите!
— Такие, как ты, не ценят милосердия. Какой смысл тебя щадить? Смотри мне в глаза! — приказываю жестко.
Она отводит взгляд, будто предчувствуя, что сейчас последует.
— Смотри. Мне. В глаза, — подключив силу темного мага, вынуждаю ее встретиться со мной взглядом, а затем продолжаю грубое, жесткое внушение:
— Ты сейчас же пойдешь в казарму к солдатам и предложишь им себя.
Будешь предлагать себя до тех пор, пока не закончатся желающие тобой воспользоваться.
Она кивает, хотя в глазах целая буря эмоций. Все понимает, ее сознание здесь, но подчинено моей силе. И ничего с этим не может поделать.
— Если после этого будешь в состоянии двигаться, ты отправишься к целителю Арвису и попросишь его о помощи. Все понятно?
Она кивает, безобразно гримасничая. Пытается вырваться из омута моей воли, но куда ей тягаться с потомственным магом! Когда жалкие потуги прекращаются, кивком указываю ей на дверь:
— Вон пошла!
Тварь выходит прочь, но в дверях застывает.
Вижу за ней мою девочку. Асмина? Зачем она здесь? Так не вовремя. Смотрит на Шаиду с ужасом, будто увидела призрака.
Хотя…
Как еще ей реагировать? Моя бывшая выходит из приемного зала, где мы были наедине. Вполне понятно, какие выводы могла сделать жена.
Пожалуй, сегодня вернусь в спальню чуть раньше.
