Выбор для Анны

Слуги сгрудились в небольшой лакейской возле кухни и с любопытством поглядывали на закутанного маркиза и веселящегося сыщика:

– Вот давно бы уже дома бренди пили, кабы не твоя внимательность, – подначивал тот Дрэйма, пригубливая любезно приготовленный графской кухаркой чай.

Закутанная половина лица не позволяла Ринкоту пить, а усталость уже требовала хоть чего-то горячего.

– Не дома, а в Управлении, – самым вредным тоном возразил он, – да и бренди ты там держишь дешевый.

Бастард подмигнул коллеге, раскланялся с кухаркой и попросил чашку чая, перед тем, как приступить к опросу слуг.

Дворецкий чопорный и сухой все отрицал, защищая честь дома. Экономка волнительно шмыгала носом, оплакивая горничную, переживая, как будет сообщать о ее гибели родителям, но толком не могла ответить на самые простые вопросы. Только старший лакей осторожно выразился, что иногда юная леди Баринда просила накрыть чай на двоих, чаще всего на южной веранде:

– Гостей в доме в тот день обычно не ждали, да и потом я сам не видел, чтобы кто-то приходил или уходил, – сообщил плотный мужчина в ливрее.

Уцепившись за это Ринкот пожелал еще раз поговорить с юной леди Бариндой. К сожалению, оказалось, что девушка уже легла. На призыв о помощи явилась сухопарая гувернантка и напомнила, что господам сыщикам пора удалиться и не позорить почтенный дом из-за смерти какой-то глупышки-горничной.

Дрэйм едва не рычал от бессилия выслушивая высокомерные поучения. Он прекрасно понимал: даже если он откроет сейчас свое инкогнито, до юной леди ему не добраться.

Более того узнав секрет ему откажут от дома и тогда поговорить с Бариндой не получится ни при каких обстоятельствах. Даже король не пойдет на конфликт со своим морским министром ради горничной!

В раздражении Ринкот вышел из дома Клейморов первым. Добрался до полицейского экипажа, снял платок и уже собрался запрыгнуть на подножку, как голова взорвалась болью, свет померк.

Очнулся Дрэйм довольно быстро: голова нещадно болела, повозку трясло, вокруг чем-то отвратительно пахло так, что слезились глаза.

Приподнявшись на локтях, он понял, что лежит ничком в куче мусора. Среди сломанной мебели, битой посуды и прочего хлама попадаются объедки. Плаща, камзола и сапог не было. Отсутствовали часы с брелоками и модная галстучная булавка, уцелел лишь фамильный перстень с гербом Ринкотов, да и то лишь потому, что на нем была «охранка», повешенная королевским магом.

Между тем раздались голоса.