Выдержка

Поток его красноречия я прервал, положив на стол оставшиеся в конверте деньги. Он сосчитал их взглядом, даже не взяв в руки. И покачал головой:

Он сказал это в месте, где царила смерть. Невольно я усмехнулся. Здесь, как нигде, знали цену жизни.

— Это признание, ведь так? — произнес я. — Тебе заплатили.

— Я просто сделал свою работу.

— Миллион долларов. — Я смотрел на него в упор.

— Не смешно, — покачал головой «мясник».

— А ты напряги воображение.

Он наморщил лоб и повторил:

— Не смешно. Блефуешь.

Это тоже наследственное.

Бизнесмен должен уметь блефовать, и делать это красиво. На девяносто девять процентов тебе не поверят, но порою все решает оставшийся один. Фортуна любит авантюристов, людей рисковых. Впрочем, ее любовь проходит мгновенно: если она отбирает, то все. И сразу.

Таких денег у меня и в самом деле не было. Они были у моего папы. Но что ему какой-то там фотограф? Невыгодная сделка. Даже я это понимал. Необходимо составить бизнес-план, чтобы доказать выгодность капиталовложений. Я же не сумасшедший.

Мне нужно время. Поэтому я сказал:

— Я ухожу, а ты подумай. Когда вернусь, мы снова поговорим на интересующую нас тему.

— Поздно, — одними губами сказал он. — Дело сделано.

— Деньги могут все, — возразил я. — Открыть двери и закрыть их. За деньги можно купить ум, честь и совесть. Свободу, равенство, братство. Любовь. И тебя можно купить.

— А тебя? — усмехнулся «мясник».

— Меня нет. Потому что это я за все плачу.

После этих слов я сгреб со стола деньги, небрежно сунул их в карман, развернулся и ушел.

Теперь я был уверен, что с Павлом Сгорбышем ничего больше не случится. Если надо, мясник перепрячет тело, но вернет мне его в целости и сохранности. С теми бумагами, которые я захочу. Я его сломал. Это никак пока не проявилось, но я это почувствовал. Во мне появилась сила. И пускать в ход кулаки теперь не обязательно. Что со мной случилось? Виноваты автоматные очереди, которые взбили пыль в метре от меня. Виновата война.

Я закрыл глаза и посидел так с минуту. Это была минута молчания.

Я прощался со Сгорбышем. Теперь я точно знал: его больше нет.

Что ж, поеду домой. Мне нужна передышка…

Мама удивилась моему столь раннему возвращению, ведь я обещал, что буду только к ужину.

— Что случилось, Леня? — с тревогой спросила она.

— Спать очень хочется.

— Да. Я отдохну в своей комнате часика два-три. Не возражаешь?

Я собирался проспать, по меньшей мере, пять, но не стоит ее так пугать.

— Папа звонил. Сказал, что приедет к восьми.