Выйти из боя

А там снова на фронт, — утешил его повеселевший после перевязки Любимов.

— Понятное дело. Я не про это. Сидим мы как-то… легко. Вам-то хорошо. А я, если что, прямиком в плен. Даже пулю в висок не пустишь, — лейтенант прижал локтем бесполезную кобуру с «наганом». — Эх, надо было ноги тренировать. Несут — ничего, не жалуюсь. А стрелять не обучены.

— Зубы у тебя тоже ничего, — Катрин вытащила из кармана комбинезона порядком набившую бедро «лимонку». — Кольцо выдернешь, а швырнуть и забинтованной лапой можно.

— Спасибо.

Швырять придется под ноги. Можно и зубами.

— Но-но, дешево отделаться хочешь. Тебе еще до Берлина тащиться. Воюй, — Катрин достала и вторую гранату.

— Честное слово, никогда мне девушки подарков не делали, — серьезно заявил пограничник. — Я бы на вас, Екатерина, после войны женился. Характер советский, выдержка железная. О внешности я не говорю, вам бы в кино сниматься.

— Ой, я счас краснеть начну, — пробурчала Катрин.

— Скромная, заботливая. А кругозор какой! Языки иностранные знаете.

И русский особенно… Откуда комсомольский работник такие термины знать может?

— Что, так слышно было?

— Ну, на той стороне реки, может быть, и нет, а нам очень даже отчетливо.

— Засмущали вы меня. Пойду я умоюсь. Вы, пока на мне не женились, здесь посидите, пожалуйста.

Сбрасывая комбинезон, Катрин воровато поглядывала по сторонам. Вот неймется тебе, подождать не можешь. Разоблачилась под носом у товарищей по оружию. Девушка вынырнула из заскорузлого комбинезона и принялась стягивать с себя остатки гимнастерки.

Распавшаяся на отдельные куски бывшая форменная рубашка местами просто прилипла к телу. С ненавистью отдирая от себя ветхие клочки, Катрин зашла по колено в воду. Уф, хорошо как! Пряча почти незагорелую, сияющую попку, девушка погрузилась, проплыла несколько метров, окунулась с головой. Хотелось бы хоть каплю шампуня.

«И фен, и так далее… Ты и вправду до Берлина дойти собралась?»

Ноги вязли в илистом дне, но выходить из прохлады все равно не хотелось. Катрин повернула к берегу.

Храбрые лягушки неохотно уступили дорогу, глазели с неодобрением.

Катрин ступила в комбинезон, начала натягивать. Грязная грубая ткань царапала кожу. Хуже, чем кольчугу на голое тело напяливать. Катрин дернулась — на нее смотрел Любимов.

— Ты чего? — возмутилась девушка, с некоторым опозданием поворачиваясь спиной. — Эротики в жизни не хватает? Вылупился…

— Я это… думал, умываешься, — лейтенант выглядел искренне ошарашенным, и Катрин смилостивилась.