Подозреваю, устраивая этот показ, она чувствовала себя едва ли не профессиональной свахой.
— Мы закончили, — выпалила я, подхватила длинный подол и, отчаянно шлепая босыми пятками по ледяному полу, сбежала в комнату примерок.
— Я подглядывала в замочную скважину! — категорично заявила пунцовая Мика и вдруг испуганно крякнула:
— Ой!"
"Следом за мной, не дав закрыть дверь, ворвался Соверен. Его высокая фигура отразилась в подсвеченных зеркалах на туалетных столиках.
— Вон, — бросил он белошвейке.
Испуганно потупившись, приятельница моментально слиняла в коридор.
В тишине раздался категоричный щелчок запертых с помощью магии замков. Судя по тяжелому взгляду, мужчина задумал недоброе.
— Использовать магию на людях — запрещено, — попятилась я. — Это карается законом!
— Верховный судья — мой хороший друг. — Соверен наступал, тесня меня к зеркальному столу. — Уверен, что меня отпустят с миром.
— Вот и ты отпусти меня с миром! — всплеснула я руками.
— Только после того, как увижу твой настоящий цвет глаз, — мрачно пообещал он, медленно приближаясь.
Я уперлась в край чьего-то стола, зазвенели баночки с косметическими притирками, стоявшие возле зеркала. Со стуком посыпались на пол заколки с булавками. Пятиться стало некуда, разве что неповоротливо задом забраться на столик.
— Ты хочешь меня раздеть или убить? — пролепетала я. — Вспомни о милосердии! Нельзя милосердно сворачивать шеи…
— Ты даже не представляешь, как я хочу тебя поцеловать.
— Не смей!
— Три тысячи.
— За обнаженную ногу ты давал больше, — вдруг вырвалось у меня.
Батюшки, и как только в голову пришло?!
— И ты отказалась, — хрипловато напомнил он.
Мгновением позже мы целовались. Это не было деликатным, неуловимым касанием — поцелуй с раскрытым ртом, влажный и долгий. Клянусь, я понятия не имела, что так можно! Когда язык ласкает, зубы прикусывают, руки крепко держат, воздуха не хватает. В голове вместо мыслей появляется хаотичный клубок, а по жилам растекается жидкое пламя.
Когда Соверен оторвался от моих губ, то прижался горячим лбом к моему лбу.
Я тяжело дышала, в висках стучала кровь, сознание возвращалось с трудом. Поднять глаза было совершенно невыносимо.
— Тянет только на сотню. Пойдет? — вдруг прошептал он, заставляя меня задохнуться от возмущения.
Знаете, в детстве я всегда била кулаком, стремительно, неожиданно, чтобы противник только постфактум понял, что огреб от девчонки. А тут так растерялась, что совсем по-женски размахнулась рукой для пощечины.
