Видимо, преподаватель страшился не только бросить на меня случайный взгляд, но и оскорбить чувства единственного представителя «вымирающей расы» на старшем курсе лицея. Так и говорил: «вымирающая раса»! По-моему, он безбожно путал нимф и сирен.
Во время последней реконструкции здание резиденции Куртов претерпело заметные изменения. Фасад отремонтировали, внутри помещения перестроили. Сквозная анфилада огромных полупустых залов, завешанных картинами, исчезла. В одном крыле теперь располагались номера для постоя, в другом — банкетная и ресторация с отдельными кабинетами.
Интерьер отличался собранностью, лаконичностью, дороговизной. И эта подчеркнутая строгость что-то отчаянно напоминала…
— Гостевой дом открыли Курты? — тихо спросила у Юджина.
— Ходят слухи, что его выкупил глава семьи-основателей Гард. Ты же слышала о Соверене Гарде? — вполголоса ответил приятель, и я подавилась на вдохе. — Ты в порядке?
— Да-да, — помахала я рукой и предложила: — Ты садись за столик. Мне надо в дамскую комнату.
Поплескать в лицо водичкой и выкинуть из головы образ спесивого болвана, чье имя только что осквернило кристально чистый воздух Анадари!
Я вовсе не пыталась найти предлог, чтобы ловко улизнуть домой.
По крайней мере не в тот момент. Но когда пересекала холл, то услышала подозрительно знакомый низкий голос… Ужас! Похоже спесивый злодей наложил какое-то неизвестное магической науке, но знакомое спесивым злодеям проклятье! И теперь каждый раз, когда кто-нибудь в разговоре случайно упоминал его имя, у меня начинались слуховые галлюцинации.
Машинально я подняла голову. В светлом холле, когда-то представлявшим собой жалкое зрелище, в окружении раболепной свиты вышагивал Соверен. В гостевом доме не витал его дух, он явился к анадарийскому народу во плоти! Недобитому «Домоводством» ростовщику не сиделось в башне Гард, в провинцию потянуло?! Вотчины инспектирует?
Казалось, будто в помещении стремительно сходились стены, а пространство сужалось. Столкновение было неизбежным! Пока Соверен не заметил, что по холлу в панике мечется знакомая нимфа в цветастом платье, она — в смысле, я — нырнула за дубовую регистрационную стойку и плюхнулась задом на ледяной пол, поджав к груди колени.
Когда портье, объяснивший приезжим постояльцам, как проще выйти к берегу озера Мирра, обернулся и обнаружил под ногами свернутую бубликом девицу, то изумленно открыл рот. Допустить, чтобы он еще и звук какой-нибудь из этого раззявленного рта издал, я просто не имела права.
