— Я же не специально, — как будто обиделась Сати.
— Конечно, специально! — в сердцах воскликнула я и тут же захотела прикусить язык. Ссорами все равно ничего не решить.
— С кем не бывает, — буркнула она.
— Да ни с кем не бывает! — огрызнулась белошвейка.
Любой в комнате подтвердит, что подобной неприятности ни с одной нимфой во время подготовки к показу не случалось. Мастера, дорожившие местом в доме мод, старались превращать подопечных в изящные статуэтки, а не в ободранных куриц.
— Девушки, успокойтесь, — попыталась я призвать скандалисток к порядку.
Арлис ненавидела, когда подсобные помещения сотрясались от криков, и, бывало, выгоняла на улицу за меньшее.
— Раз так, то сами делайте прическу. — Парикмахерша принялась собирать расчески и баночки с притирками в сундучок. — Больно мне надо тут выслушивать всяких…
— Сати, — спокойно позвала я, заставляя девушку поднять глаза, — ты сможешь мне заплести косу? Они выходят у тебя отличные.
Та поджала губы, а потом буркнула:
— Ладно.
— Мика, — обратилась я к подруге, — давай ты закончишь с платьями?
Она шмыгнула простуженным носом и вернулась к нарядам, но изредка поглядывала через плечо, словно проверяя, а не пытаются ли мне незаметно состричь волосы до затылка. Остальные тоже вернулись к своим делам.
— Кстати, — как будто между делом вымолвила я, пока девица колдовала над сложной косой, — как у тебя выходят праздничные укладки?
— Неплохо, — отозвалась она.
— На следующей неделе мне делать гравированные карточки для весеннего каталога. Поможешь? Не хочу вызывать мастера из салона.
В зеркальном отражении мы встретились глазами. На хмуром личике Сати вдруг расцвела наигранно доброжелательная улыбка:
— Знаешь, Лэри, к этой прическе отлично подойдут мелкие жемчужины. Я как раз десяток булавок прихватила. Сделаем? Заодно потренируюсь.
— Как пожелаешь."
"Показ прошел спокойно. Правда, во время последнего выхода я столкнулась в дверях с Тамарин.
Светлые волосы высокой худой нимфы пестрели разноцветными прядями под полосатый морской наряд неприлично короткой длины, открывающий худые колени. Ресницы были цвета небесной синевы.
С презрительным видом она попыталась толкнуть меня плечом, но промахнулась и от души вмазалась в дверной косяк. Не стоило дразнить разъяренную гидру, но я не удержалась.
— Ничего себе не сломала? — спросила с фальшивым сочувствием.
