Я встала и его сожгла!
— А бабка Шейрос не сказала, что если тебе приперло избавиться от заварки, то ее можно просто выкинуть? — рассвирепела я.
— Ну… — замялась шаманка, — ты же знаешь, что бабка вообще была любительницей чем-нибудь комнаты задымить.
— Да она курила табак и таскалась с трубкой по дому! — рявкнула я. — А твоей матушке врала, что изгоняла злых духов.
— Она курила табак, порченный злыми духами, прямо как наш чай!
— Это был элитный табак. Хорошо, что во сне бабка сказала чай палить, а не курить. Иначе ты забила бы самокрутку?
— Ворчишь один в один, как моя матушка! Вот чем чай хуже табака? — встала в позу подруга.
— Дымит не хуже!
— Зато воняет так, что глаза слезятся.
— Конечно, это запах сгоревших неприятностей, — попыталась выгородиться Рута. — Они сейчас выветрятся, а потом на нас снизойдет неудержимое счастье!
— Надо открыть окна в гостиной, пока на нас галлюцинации не снизошли, — пробормотала я. — И свечи погасить. Только пожара нам не хватало.
Как представила полыхающую голубенькую занавеску и обугленный с одного края любимый диван, даже дурно сделалось.
Никогда бы не подумала, что сгоревшая заварка могла так невыносимо вонять. Словно шаманка-самоучка сжигала не чай, а трупы злых чайных духов!
— Подожди, я еще не закончила ритуал, — спохватилась Рута. — Я призываю в наш дом приличного мужика, а то тебе всю неделю достаются какие-то неприличные. Один старый, другой маменькин сынок, а третий вообще Соверен Гард. Как ты без ритуала собираешься замуж выходить?
— Найду новую сваху.
По рекомендации, а не по объявлению в газете.
— К-хм… — Рута почесала затылок и одно перо скособочилось в сторону. — Так, конечно, тоже можно.
Пришлось открыть не только окна в гостиной, но и входную дверь, сначала в четыре руки с грохотом вернув вешалке вертикальное положение. Поджигательнице пришлось до утра бдеть воров на диванчике, пока злые духи несчастий неохотно изгонялись вместе с дымом и зловонием. Наутро шаманка проснулась безнадежно простуженная, а я с трудом оторвала голову от подушки — к рассвету на меня напала жесткая мигрень.
Не помог ни один обезболивающий порошок.
Едва открылась аптекарская лавка, как я стояла возле прилавка и требовала с доброго дядюшки, всегда подсказывающего действенные снадобья, что-нибудь от горловой жабы, а заодно от головной боли. Лучше два в одном, но я не придиралась, можно и отдельно. На обратном пути заглянула в почтовой ящик и обнаружила письмо из монетного двора. Меня просили срочно приехать.
