Иван замирает. Его глаза и губы становятся узкими. Вся слащавость пропадает из выражения лица.
— То, что сделал Красильников, незаконно! Он — просто донор. Сына планировал я, он родился в моем браке и жил в моем доме. И пожалуй, лучше ему будет вернуться ко мне.
— Ты продал его!
Муж усмехается.
— Я пошутил. Да, брал в долг у друга и отдал. Кто ж знал, что тот сразу пустится незаконно переписывать на себя моего ребенка. А ты, Лада? Ну не была же ты раньше такая тупая. С чем ты там согласна? Как только перестанешь быть дойной коровой, он вышвырнет тебя от ребенка к чертям!
Иван озвучивает то, чего бы я больше всего боялась.
Но это не значит, что я тут же кинусь в его объятья.
— Ты предатель и не получишь Матвея. Ты вообще не имеешь к нему отношения. Вызывай такси и проваливай!
— Ну, Лада.
Еще одна попытка объятий, я со всей дури толкаю мужа ладонями в грудь. Но получается так, что отпружиниваю от него и лечу в траву. Ваня только противно смеется, уходит. Меня снова душат слезы.
Слава богу, никто не идет искать меня в сад. Стараюсь как можно быстрее прийти в себя, справиться со слезами и головокружением. Я еще кормлю, в организме кипят гормоны. Не лучшая форма для разборок и драк. Но скоро мой организм снова ждут испытания.
Проходит не больше пяти минут, когда я возвращаюсь к дому. Но Иван уже провернул очередную подлость…
— Ваня поехал с Матвейкой, как ты и просила, — сообщает мне Юлечка.
Она со всеми детьми у главного входа в дом.
— Что?! Куда?!
Юля хмурится.
— Ну ты же сказала Ивану, что у маленького все вещи и памперсы закончились. Ты впопыхах схватила не ту сумку. Вот они и поехали домой, пока малыш не устроил веселье. Да и с кожей же у вас проблемы. Потом больше бед от такого праздника…
Господи, у меня зуб не попадает на зуб.
— А где Мирон?!
Юля ведет плечами.
— Он, кстати, тоже тут же подорвался. Как будто вспомнил что-то. То ли сам их увез, то ли поехал за ними. Да все так быстро получилось… Я говорила маме, дождитесь Ладу.
Но ты же знаешь ее. Иван сказал — значит закон. Так бы папу слушалась.
Юля ворчит в сторону свекрови, а мои ноги становятся ватными. Теперь надежда только на Мирона.
Я тоже не могу находиться на месте. Забываю обо всем на свете — родителях, что выскочила без куртки. Ноги сами несут меня за ворота.
— Лада, ты куда? — кричит мне в спину жена брата.
Торможу лишь на секунду.
— Мне тоже надо… уйти.
Нет ни времени, ни сил объяснять.
