Оказываюсь на улице, она широкая с частыми домами вдоль. Минутах в десяти по прямой остановка. Шарю в кармане, смартфон со мной. Слава технике, им я если что смогу расплатиться за проезд. И главное — позвонить. Ведь я понятия не имею, куда податься.
Иду к остановке и молюсь всем богам за своего малыша. "
"Больше Иван и близко не подойдет к моему ребенку! Я сделаю для этого все, что угодно. Родителям тоже надо будет открыть правду, хоть видит бог, я желала их сберечь. Мама мне, к слову, звонит, но я не беру трубку.
Загружаюсь в маршрутку вместе с довольными пенсионерками и унылыми молодыми людьми. Не знаю, почему, но ехать я решила в особняк Мирона. Сам он не отвечает на вызовы и мне не перезванивает. А так я хотя бы буду ближе к его людям и связи с ним. В голове все время прокручиваю его успокаивающие слова и держусь за них, как за соломинку.
Путь без авто не так прост, мне нужно пересесть на электричку. Не знаю, почему я задерживаюсь на выложенной серой плиткой площади. Решаю в двадцатый, наверное, раз нажать на контакт Мирона.
Хорошо, что он вообще заставил меня сохранить его номер…
— Лада, ты где?
Чуть сознание не теряю от его голоса.
— На станции! Мирон, что с Матюшкой?! — люди оборачиваются на мой громкий крик.
— Сын со мной.
Это самая счастливая новость в моей жизни.
— С ним все хорошо?! — уточняю с надеждой.
— Да, маленький в полном порядке. — Мирон не испытывает мои нервы, — где ты конкретно? Мне кажется, мы сможем тебя подхватить.
Диктую координаты дрожащим голосом.
Конечно, больше всего на свете я хочу дождаться их и прижать к себе малыша. И только сейчас понимаю, как замерзла. Или напряжение отходит, заставляя стучать зубы.
— Я буду в зале ожидания… Сразу позвони, Мирон.
Мужчина слушается. И уже минут через тридцать я вприпрыжку бегу к его машине. Той самой, на которой нас когда-то забрали из дома Ивана. Господи, даже думать тошно об этом мерзавце!
— Тише, Лада, не напугай его…
Бордовое авто стоит с краю платной парковки, в относительно тихом месте.
Мирон при виде меня сразу выходит из него с Матюшкой на руках. Я бросаюсь к сыну.
— Мой мальчик…
Окидываю взглядом его теплый синий комбинезон, щупаю ручки и ножки.
— Он цел и даже не замерз, кажется.
Еще бы. Эта легкая на вид вещичка стоит целое состояние, ее нам покупал уже новый папа. Вернее, настоящий… После сегодняшнего дня это определение подходит Мирону целиком и полностью.
— А ты вся дрожишь. Лада, идем в машину.
