— Мне говорили другое, — теперь я опускаю глаза.
— Неужели Иван настолько заслуживал доверия?
Морщусь, не понимаю, к чему он.
— Я знала его давно, мы несколько лет встречались до брака. Да ты и сам в курсе. Это же был Ваня! Как можно было заподозрить его в интригах?..
Мирон смеется в ответ. Опять не понимаю, с добром или злом.
— Вы стали самой нормальной в мире парочкой, — говорит он, — все как у людей. Вот только рафинированный муженек хочет совсем другого. "
"Меня окатывает обидной, даже щеки горят.
Если бы я могла откатить время назад!
— Прости.
Одно слово заставляет резко вскинуть взгляд в зеркало. Мирон Красильников никогда не извинялся за свои правдивые шутки.
— По сути так оно и есть. — морщусь.
— Я и сам хорош. — снова удивляет собеседник.
— Ты жалеешь о сделанном? — решаюсь спросить.
Мирон усмехается.
— Раз уж пошел откровенный разговор, — начинает он, — скажу. Нет. Я это окончательно понял сегодня. А еще осознал, что мы натворили. Знаешь, один умный друг посоветовал мне.
если я уж соглашусь на просьбу Ивана, держать вашу семью под контролем. Я безумно благодарен ему за такую мысль. Если бы я сейчас был где-то за границей… Иван издевался бы над вами.
Он говорит бесцветным тоном, без всякого самолюбования. Не строит из себя героя. В его голосе даже есть страх.
— Я тоже благодарна твоему другу…
— Когда-нибудь вы познакомитесь. У них с супругой есть дочка, на полгода старше Матвея.
Заявление, конечно, внезапное. Не о малышке и ее возрасте, а о знакомстве с ее родителями.
С чего бы Мирону нас сводить? Мы-то не супружеская пара. Разум твердит логичные вещи, а сердце вздрагивает надеждой. Какой? Сама пока не понимаю.
— Уверена, они хорошие люди, — отвечаю нейтрально, — хотя я теперь вообще не ручаюсь, что могу разбираться в характере человека.
Мирон посмеивается и говорит без сарказма.
— Человек вообще непростой зверь. А самое главное, ему свойственно меняться.
— Думаешь, Иван изменился? Ну почему?! Хотя мне трудно понять, как я могла так ошибаться в нем… Но и он уже взрослый, чтобы кардинально меняться.
Мирон ловит мой взгляд в зеркале. Оказывается, его серые глаза становятся такими глубокими, когда не щурятся от насмешки. Завораживают и успокаивают даже. Раньше мне все время хотелось опустить глаза при нем. А сейчас я смотрю и хочу, чтобы зрительный контакт не прекращался.
— Да, Ване немало лет. Но впервые перед ним замаячили большие деньги. Так сказать, в руки приплыл шанс.
