Тогда почему ты до сих пор работаешь в этом «Центре»?
– Ну, – вздохнув тягостно, сказала она повинно, – должен же там работать хоть кто-то, кто может не пропустить муху на куче или изображение расчленения человека, садизм или извращение. Кто будет бороться и продвигать других художников-неформалов, ну хоть немного.
И, вспомнив о еще одной важной причине, удерживающей ее на этом месте, начала предательски заливаться румянцем.
– А чего смутилась-то? – подивился Званный, – Я тебе верю, ты все правильно сказала.
Или что-то еще? – И усмехнулся. – А-а-а, понятно, денежки? Так и не тушуйся, чего стыдиться, куда ж без них, без денег вездесущих, жить-то всем надо. Но ты бы поискала другое какое место себе, Пална, не надо тебе в этом участвовать. – И повторил: – Не надо.
Он посмотрел в окно. Помолчал, явно о чем-то задумавшись, вздохнул и поделился с Полиной размышлениями:
– Увы, но Россия стремительно теряет свой культурный суверенитет, становясь колониальным придатком общеевропейских ценностей.
Тебе же наверняка известно, как работает закон внедрения в сознание того, что оно отторгает и не воспринимает как не совпадающее с его культурным кодом и нравственностью? Думаю, что вас этому учили в университете. Чем чаще человеку предъявляют какое-то произведение или мысль-идею, тем больше и больше он его смотрит, слушает и запоминает и тем больше оно востребовано, вскоре становясь неотъемлемой частью его интеллектуального мира.
И ваш «Центр» занимается именно этим: перекодирует эстетически-нравственное восприятие граждан нашей страны. А ты часть этого переформатирования, как бы ты ни старалась идти против течения и за что-то там бороться.
– Это очень непростой вопрос, – уклонилась от прямого ответа Полина.
Не во всем с ним согласившись, спорить и отстаивать свое мнение тогда она не стала, не чувствуя силы убежденности в себе и серьезной уверенности в своих аргументах, понимая, что надо бы глубже разбираться в предмете для столь непростого спора.
Та их знаковая встреча у картины в Галерее и тот их первый разговор в милом уютном кафе отпечатались в памяти Полины с какой-то странной, поминутной ясностью и четкостью.
В столице Званный появлялся редко, как правило, дня на два-три, раза четыре в году и всегда проездом, большую часть времени проводя на Донбассе.
