Иногда на месяц-полтора уезжал перевести дух и отдохнуть домой в Сибирь, откуда был родом и где проживал постоянно до четырнадцатого года, или куда-нибудь к друзьям в Карелию, в Питер… да и бог знает куда и где носила неугомонная душа этого талантливого художника."
"И всякий раз Ярослав Антонович приезжал неожиданно, заставая Полину врасплох. Звонил по прилете из аэропорта или с железнодорожной станции, а то и вовсе кто-нибудь подвозил его прямо к дому, где располагалась приютившая их мастерская «психоделиста».
Полинка сразу же бросала все дела, срывалась и мчалась на встречу с любимым художником.
И замирала от восторга, переживая и испытывая нечто непередаваемое, когда рассматривала его новые работы, которые тот привозил. Иногда, редко, но бывало, они о чем-то да и спорили. Ярослав Антонович пытался «образовывать» девицу недальновидную, разъясняя той реалии большой политики, а Поля, каждый раз после их встречи дававшая себе обещание непременно подготовиться к следующему диспуту, изучить-проштудировать вопрос поглубже, чтобы аргументированно возражать (и всегда благополучно забывая про то свое давнее обещание), все же втягивалась эмоционально в разговор, принимаясь спорить, не соглашаясь с некоторыми его утверждениями.
И, конечно, никогда ничего не могла доказать и переспорить художника-философа, но справедливости ради надо заметить, что все же больше слушала его рассуждения, вникала, поражаясь и удивляясь.
– Зачем вам нужна эта операция? – каждый раз возмущенно попрекала она его. – Вы великий художник, необыкновенный талант, вам надо работать, писать картины, а вы рискуете, подставляетесь.
Там же стреляют и убивают людей, а вы большой, в вас все пули и осколки, наверное, летят, – распалялась она под конец своей речи, волнуясь за него ужасно.
– Да какое, – отмахивался беспечно Званный, – так, пострелушки с двух сторон.
– Тем более, – кипятилась Полина, – вам-то оно зачем?
– Так там русские люди, Полюшка, – дивился ее непониманию Ярослав Антонович, – разные по национальности, но русские же.
Люди, которым запретили быть русскими, у которых захотели отобрать их язык, их память, их предков, их победы, их идентичность. Приказали стать иными и забыть о своих корнях и о своей истории. А когда они отказались подчиняться этим запретам, их начали уничтожать. Реально уничтожать, без дураков.
– Но это все геополитика, – возражала Полина.
– Геополитика, Полюшка, а то что же. Но это же не значит, что надо отдавать своих родных людей на убой каким-то упырям.
