И с порога потребовала разъяснений:
– Я просмотрела новостные ленты и послушала радио в машине, все говорят только о специальной военной операции.
– Ты охолони, Полин Пална, – остудил ее разгоряченность Званный, – давай-ка вот чайку попьем да поговорим, – указал он жестом на сервированный им в ожидании Полины стол."
"– Давай, – согласилась, устало выдыхая, Поля, кинула сумку на видавшее виды потрепанное кресло, стоявшее у входной двери, и отправилась мыть руки в ванную комнату.
Ярослав Антонович приступать к разговору не спешил, не обращая внимания на нетерпенье Полины, неодобрительно сверлящей его взглядом.
Неторопливо прихлебывал из огромной поллитровой кружки душистый горячущий чаек, усердно дуя на него перед каждым глотком и лукаво посматривая поверх края на Полину. Спросил про здоровье родных, поинтересовался, не нашлась ли пропавшая невестка, как идут ее поиски, как себя чувствует племянник Саввушка.
Разумеется, Поля не посвящала Ярослава Антоновича (как, впрочем, и никого другого) в подробности их беды, сказала лишь, что неизвестно куда пропала Настя и о том, что ее усиленно ищут, да и только.
Но мудрому Званному ничего растолковывать и объяснять не требовалось, он и без того видел, чувствовал и понимал, что дело тут непростое, как понимал и то, что если бы имела Полина возможность, то непременно поведала бы ему про беду их семьи подробно и обстоятельно. Про жениха-то своего, Александра, она со Званным советовалась, делилась сомнениями и просила подсказать чего мудрого.
Да только что он мог посоветовать, когда он этого Александра в глаза не видывал…
Кстати, удивительно, но Полина Александра с Ярославом Антоновичем не знакомила, да и с другими художниками, которых опекала, тоже. Она вообще мало что ему рассказывала, практически не посвящая Александра в свое «подпольно-нелегальное» арт-продюсирование, если можно эту ее деятельность причислить к таковым, поскольку продвигала их творчество исключительно благотворительно, из любви к искусству в самом что ни на есть прямом смысле этого понятия.
Лишь испив половину содержимого своей чашки, «аж до малого пота на лбу и благости в нутре», как любил выражаться Ярослав Антонович в той самой, почитаемой им народной манере, только тогда и приступил он к пояснениям.
– Я ж тебе про Донбасс уж не раз рассказывал, Поленька, – отставляя чашку на стол, начал Званный неспешное свое объяснение. – И про то, как и почему началось там противостояние и какое отношение к нему имеет Россия.
