Выпускница боевой академии. Неприятности в наследство

– Так дождемся рассвета, – не сдался он, но я по улыбке видела: это провокация, а не попытка флирта. Ему нравилось дразнить меня, но иного ответа Лайон и не ждал, он меня знал. Я бы и с Клинтом не пошла. А с кем бы пошла?

Этот вопрос поставил меня в тупик, и я какое-то время просто смотрела вдаль, на волны и небо, которое уже было не таким темным. Домой идти не хотелось. Тут было вкусное вино и шумело море, а там – взволнованная Челси и злой Клинт. Конечно, он сдержит злость, но будет прилипчивым, как пиявка. Я слишком хорошо знала своего бывшего.

Сначала я приняла звук за шелест волн, но потом поняла: по берегу льется песня. Голос был хрустальный и доносился откуда-то с моря. Точнее, ветер играл им так причудливо, что казалось, будто нежную песню напевают сами волны.

– А у кого-то тоже ночь задалась, – усмехнулся Лайон, снова передавая мне бутылку. На губах осталась капля вина. Парень слизнул ее и, прикусив нижнюю губу, посмотрел на меня. В зеленых глазах отражался загорающийся рассвет.

Вспыхнули щеки.

Лайон завороженно посмотрел на меня и подался вперед.

Какой же он красивый… Не заметить его красоту невозможно. Но раньше смазливая внешность раздражала, а сейчас очаровывает, как и песня – нежная, волнующая и волшебная. Увидеть бы певицу…

– Вот тут еще осталось, – тихо сказала я и убрала большим пальцем капельку вина с уголка его губ. Совсем не ожидала, что Лайон перехватит мою ладонь возле своего лица и прижмет к щеке.

Его прикосновение вывело меня из равновесия, как магическая искра. Я дернулась как от удара и убрала руку, спрятав ладонь между коленями. Но что-то между нами сломалось. Чарующие звуки повисли в воздухе, заставляя смотреть на мир иначе. Лайон, не отрывая от меня взгляда, перенес вес на руку и склонился ближе. Губы к губам. Я почувствовала его теплое дыхание и легкий аромат ежевики – послевкусие вина.

Над морем вспыхнула розовая полоска рассвета, волны набежали на песок, и волшебная песня, льющаяся по берегу, заставила потерять связь с реальностью.

В душе оставалось смутное беспокойство, которое говорило, что происходящее здесь нелогично. Но кто слушает нудный разум, когда сердце готово выпрыгнуть из груди? Вот я и не слушала. Просто, отринув сомнения, потянулась губами к губам.