Выпускной. В плену боли (СИ)

На волосы, что обнимают щёки волнами, на губы, что приоткрыты в тяжёлом, прерывистом дыхании. На простой лифчик. Чуть нависаю, чтобы увидеть темный сосок. Интересно, какой он при дневном свете? Какой будет, если сильно сжать? Сейчас он не твёрдый, мягким ореолом будоражит сознание.

Бросаю взгляд на телевизор. Интересно, извращуга возбудился, как и я? Сто пудов. Я бы возбудился только от фантазии, что можно делать с обездвиженным телом. Связанным телом. Порнуха разная нравится, но ещё никогда так не возбуждал вид спящей девушки.

Её губ, которые идеально бы смотрелись на моём члене. Поднимаю глаза к потолку, так и не понимая, где камера. Но и срать… Надо просто спустить напряжение.

Пусть урод посмотрит, как я расстегиваю брюки, как достаю член, уже туго завязанный желанием коснуться ртом этой нежной груди. Сжимаю кулаком себя, стискивая зубы, чтобы не издать ни звука. Несколько движений. Давай, давай. Наяриваю, сжимаю себя сильнее, но оргазм даже не приближается, лишь злее меня делает.

Ася шевелится, а я тут же отворачиваюсь, заправляя каменный стояк.

Заебись, теперь и кончить не могу.

Поворачиваюсь снова. А если её на кровать положить? Трусики её беспонтовые снять, заглянуть, так сказать, в темноту порока.

Встряхиваю голову, чтобы остыть. Совсем ебанулся от скуки.

Подхожу к полкам, тут не сильно разгуляешься. Достоевский. Толстой. Куприн. Булгаков. Всё читано - перечитано. Русская классика была моим наказанием за непослушание. Провинился, накосячил, читаешь главу из романа.

Порой меня так тошнило от этой нудятины, что я даже старался не творить дичь, но надолго меня не хватало, так что к шестнадцати годам я прочитал всё по школьному списку и сверх того.

Ася стонет, голову на грудь роняет. Как она достала своей этой горделивостью. Есть же кровать, ляг и спи спокойно. Хотя после той записки спокойно уже не получится.

Прикидываю, как поднять на руки так, чтобы не разбудить. Но была не была. Поднимаю пушинку. Она и месяц назад не весила почти ничего, да и сейчас тем более.

Несу до кровати, а она мне голову на плечо опускает, мурашами долбит тело. Я вздрагиваю, чувствуя, как тяжелеют яйца, тем более, что теперь видны два полушария груди.

Укладываю на кровать. Она тут же на живот поворачивается, подушку обнимает. Одну ногу в сторону сгибает, словно специально открывая для меня киску, скрытую лишь тканью трусиков.

Сглатываю, опускаясь на корточки, чувствуя себя долбанным девственником, впервые увидевшим девчонку.