Выстрел, который снес крышу

 – А ведь я пыталась избежать кардинальных мер, занималась с тобой, заставляла держать себя в руках… Но твое безумие оказалось сильнее тебя.

– Какое безумие? Я совершенно здоров. И вы это прекрасно знаете. И не был я здесь три года…

– А работал ты охранником в клубе «Седьмая эра».

– Ну вот, вы знаете…

– Я знаю, что такого клуба у нас в городе нет.

– Есть «Летнее время». Вместо «Седьмой эры», – неуверенно сказал Павел.

– Кто тебе сказал, что вместо «Седьмой эры»?

– Никто тебе этого не говорил, – торжествующе улыбнулась Эльвира Тимофеевна.

– Сам ты понял, что надо бежать из больницы. И ты сбежал. Но ведь ты же не вылечился. И ты сам должен был это понять. Ни «Седьмой эры» нет, ни общежития, в котором ты якобы жил…

– Почему это нет общежития, если оно есть?

– Есть, но в каком состоянии?

– Сгорело твое общежитие! И ты сам об этом знаешь.

– А вы откуда знаете, что оно сгорело?

– Знаю, – снисходительно усмехнулась Эльвира Тимофеевна.

Похоже, она еще не поняла, что сама же загнала себя в ловушку.

– Откуда вы знаете, что сгорело именно то общежитие, в котором я жил?

– На Фабричной улице только одно общежитие.

– А разве я вам говорил, что мое общежитие находится на Фабричной улице?

– Говорил, – проговорилась врач и прикусила нижнюю губу.

– Не говорил. Я точно помню, что не говорил… И Дарье Павловне не говорил. Но она сама все выяснила. Потому что вы при мне назвали мою фамилию. Она за нее ухватилась, навела справки, вышла на общежитие… Значит, вы с ней ничего не сделали.

Значит, она вам не по зубам, если вы клуб решили переделать и общежитие подожгли. Меня-то бояться не надо, меня на уколы посадить можно – и все, прощай, разум. А Дарья Павловна опасна. И вы испугались, что она могла доказать мою дееспособность, поэтому приняли меры…

Какое-то время Эльвира Тимофеевна смотрела на собеседника в растерянности, но, в конце концов, взяла себя в руки и в издевательской ухмылке изогнула губы.

– Браво! – захлопала она в ладоши. – Какая дедукция! Какой изощренный разум! Только вот одна нестыковочка, Паша.

Ну, пожар в общежитии можно притянуть за уши. Злой умысел, поджог, все такое прочее. А вот как с клубом быть? Он же не мой, этот клуб, и я при всем своем желании не могу хозяйничать в нем.

– Откуда я знаю, что не ваш? – нашелся Торопов. – Может, для того и был убит Горуханов, чтобы клуб стал вашим!

– Боюсь огорчить тебя, Паша, но твоя болезнь стремительно прогрессирует, – с сожалением развела врач руками.