Он что-то прорычал — такое утробно-нетерпеливое, мужское, дающее право чувствовать себя всесильной, всемогущей.
Наткнувшись вместе со мной в потемках на скамью выругался, захлопнул дверь и включил свет.
Миг прозрения, когда я вижу бьющуюся на его виске жилку, жадно дергающийся кадык и голод в глазах. Дух захватывает от ожидания неизбежности. Это равносильно тому, как стоять на краю пропасти, зная, что сейчас земля ускользнет из-под твоих ног, и…
Я ждала падения. Или полета. Не важно. А этот чокнутый, нависнув надо мной, не мигая смотрел мне в лицо, словно спрашивал разрешения.
Как будто я могла теперь сказать ему «нет».
Не мой случай. Мое тело выкручивало и корежило от такого нестерпимого желания, что ноги подгибались. Грудь изнывала от ожидания прикосновений его рук и языка, и я понимала, что еще никогда в жизни не испытывала ни к одному мужчине чего-то подобного.
Вцепившись ладонью в его затылок, я приблизила его лицо к себе, вернув губы Стэнфорда туда, где они должны были быть: на моих губах, на моем теле — горячие, мягкие, влажные.
И я подставляла их поцелуям лицо, шею, грудь, захлебываясь в эйфории сумасшествия, взорвавшегося фейерверком в моей крови.
— Видеть хочу. Тебя. Настоящую. Убери эту хрень, — злясь на окружающую меня голограмму, закрывая глаза, рычал Просто Бог. Руки его уже успели стянуть с моего левого плеча реальный костюм, и теперь он держался только на одной половине тела, совершенно не мешая мужчине на ощупь найти и разорвать мое нижнее белье, выбросив безнадежно испорченные кружевные трусики куда-то в угол.
— Сними, прошу, — запуская мне между ног руку, простонал Стэн.
— Зачем? — тяжело дыша, лишь на миг отлепилась от него. — Думаешь найти под ней что-то новое для себя?
— Нет, детка, но когда ты в ней, у меня такое чувство, что я собираюсь заниматься сексом с манекеном, а не человеком. У меня крыша едет: чувствую одно, а вижу другое.
— Тогда не смотри, а просто чувствуй."
"Голосовым приказом я вырубила свет, и в утонувшей во мраке комнате стала целовать Стэнфорда — дико, необузданно, окончательно слетая с тормозов.
В темноте его руки и губы безошибочно находили то, что хотели, так правильно и умело играя на струнах моей воспламеняющейся страсти. Воздух пах нашим желанием, плавился, и лился мне в горло расплавленной смолой, обжигая гортань, вырывая оттуда тихие стоны.
Стэн вдруг задышал шумно и громко, а затем отстранился, суетливо копошась где-то в районе своего паха.
